Я одержим тобой

Итон понимал, что любви и заботы ей самой не доставало — ей приходилось трудно с самого детства. Он погладил Сару по голове.

— Ты сама еще ребенок.

— Это ты ребенок.

Сара взяла пакет и направилась в класс. Итон последовал за ней.

Войдя в кабинет, девушка окликнула учеников. Увидев пакет в ее руке, дети с интересом окружили свою учительницу. В пакете оказалась сущая мелочевка: резинки в виде фруктов, пеналы в виде машин, любимые девочками розовые тетради и все прочее. Но даже от этого дети пришли в восторг. Кто-то из девочек, у которой не было матери, обняла Сару и расплакалась. Мать девочки она не видела. Говорили, это кто-то не местная, и она оставила семью из-за бедности. Отец много работал, и дочь воспитывали бабушка и дедушка. Но они были уже стары и не справлялись с воспитанием и уходом за внучкой. Девочка никогда не была в чистой одежде. А в первый раз Сара увидела ее чумазой и исхудавшей, с запутанными, нечесаными волосами и в настолько грязной одежде, что не было видно, какого она цвета. Сара тогда отвела ее к себе в дом, отмыла и постирала ей одежду.

Сегодня же она купила для нее платье. До этого ученица никогда не носила своих вещей — все отдавали для нее другие семьи. Увидев платье, на глаза девочки навернулись слезы и обиды, и счастья: обиды от того, что ее бросила родная мать — и счастья от того, что не родная ей девушка родную мать ей заменила.

Сара похлопала ученицу по плечу.

— Не плачь, Дашенька.

Даша была такой худенькой и маленькой, что в свои семь лет выглядела всего на пять.

Сара вытерла слезы с ее глаз. Каждый раз, когда она смотрела на нее, девушка вспоминала свое несчастливое детство, и ей хотелось помочь девочке, но силы ее были не безграничны. Что она могла для нее сделать было крайне мало. Итон был прав: чтобы помогать кому-то, ей нужно прочно стоять на ногах самой. И Сара решила закончить университет, когда вернется, и потом помочь всем этим детям.

— Сара Антоновна, Вы плачете?

Даша вытерла глаза Сары. Но слезы не лились — они лишь скопились под глазами воспоминаниями о детстве. Ее так называемая полная семья была ничуть не лучше неполной: вместо родственной теплоты она лишь знала, как отец без конца упрекал и избивал мать.

Подошел Итон, положил ладонь на плечо Сары и сказал:

— Не плачь.

Сара и не хотела. Но от руки Итона исходило так не хватавшее ей чувство защищенности, что девушка не сдержала слез и бросилась к нему в объятия.

В класс, хромая, вошел опоздавший Айнур. Его колено еще болело. Увидев плачущую в объятиях Итона Сару, он грозно воскликнул:

— Ты обидел нашу учительницу? А ну-ка слушай, не смотри на то, что мы дети — мы за нашу учительницу постоять сможем. Прутик можно сломать, а целый веник — нет.

Сара отстранилась от объятий Итона и заверила:

— Никто меня не обижал.