Я одержим тобой

После появления видео в интернете все заняли одну и ту же позицию и стали клеймить Гуриных. В комментариях были одни ругательства.

«Яблоко от яблоньки недалеко падает — это прямо про семью Гуриных. Если отец бессовестный, то и сын такой же».

«Вся натура этих людей отравлена, их обязательно надо наказать. Лучше всего кастрировать, чтобы их преступные гены больше не распространялись».

«Отец и сын — два сапога пара»

«Насколько мне известно, у этого Бориса шесть сестер, единственный парень, его очень любили, вот он и привык делать, что вздумается и использовать папин авторитет. Что бы он ни творил, семья всегда думала только о нем»

«Вот именно. Я у них в ночном клубе работал, знаю немного подноготную».

«Там у них убийство было. Пришла работать новенькая девочка, она была не особо послушной, и Борис пустил ее по кругу, вкусы у них довольно извращенные, довели ее до смерти».

«Черт возьми, это вообще не по-человечески».

«Доказательства есть?»

«Конечно, но боюсь, мне за это отмстят».

«Мы тебя защитим, опубликуй доказательства его вины!».

В этот момент выложили трехминутное видео, на нем была нечетко видно женские бедра, но эта нечеткость оставляла пространство для воображения. Чем больший интерес вызывает видео, тем быстрее оно распространяется.

Семья Гуриных готовилась защищать отца, и все новые всплывающие детали застали их врасплох. Женщины еще не успели замять дело отца, как теперь влип брат. Анна Валерьевна не могла этого выдержать и была в полном смятении. Без руководителя в семье начался хаос.

В семье Агапьевых.

Вернувшись домой, Евгений позвал Трифона в свой кабинет и никого туда больше не впускал.

— Это ты сделал с Борисом? — спросил Евгений, хотя задал он этот вопрос так, что было понятно, что сомнений здесь не было.

В последние дни зять все время где-то бегал, уходил рано, возвращался поздно, близко сошелся с его несколькими сослуживцами.

Трифон не стал скрываться:

— Да. Отец, ты считаешь, этого не надо было делать?

Евгений ничего не ответил.

— Это вся правда. — Откровенно сказал Трифон, смотря на отца. — От тебя я скрыть это не могу, но, пожалуйста, не говори маме и Фаине.

Как бы там ни было, Борис был братом Лидии Николаевны, он не хотел, чтобы из-за этого инцидента они перестали быть родными людьми.

— Я не скажу.

Трифон говорил начистоту:

— спасибо за понимание, папа. У меня есть недостатки, если я хочу, чтобы люди шли за мной, я должен прилагать больше усилий, чем обычный человек. Я не могу наблюдать со стороны, когда мои парни страдают.

Как хороший руководитель он должен был вызывать у подчиненных чувство защищенности и сопричастности.

— Никто не сможет избежать наказания за то, что сделал. — Сказал Трифон.