Я одержим тобой

Он еще не до конца изучил эту игру и не собирался сдаваться.

— Мальчишка слишком хмурый. Кажется, он снова проиграл. — Сказал Стас.

Дмитрий сел напротив своего сына:

— Давай сыграем.

Стас огляделся по сторонам, но не увидев Светлану, спросил:

— А где Света? Я принес ей пирожное.

Дмитрий поставил десерт на край стола, не обратив внимания на слова Стаса и начал расставлять фигуры на шахматной доске.

— Ты первый ходишь.

Паша посмотрел на него:

— Нет, ты.

Дмитрий приподнял брови:

— Нехорошо быть таким упрямым.

Однако он все же сделал свой ход.

— Я не упрямый, я просто хочу ясно знать, что я могу, чтобы другие люди не указывали мне, — Паша серьезно посмотрел на доску, тщательно подбирая каждый свой ход.

Стас съел Пашино мороженое, затем подвинул стул, сел рядом, и принялся наблюдать за противостоянием оцта и сына на шахматной доске. Посередине игры половина пешек Паши была съедена, и он уже был близок к поражению. В этот раз Паша не выдержал, это его сильно задело, и он перехотел доигрывать. Не сказав ни слова, он встал и пошел прочь. На вид был очень рассерженным.

Стас прищелкнул языком:

— Зачем ты так строго с ним, мог бы просто поддаться и дать ему выиграть! Тогда бы он обрадовался! Он уже полдня проигрывает.

Дмитрий подумал, что у его сына слишком высокая самооценка для того, чтобы радоваться выигрышу в той игре, где ему поддавались.

— Я-то могу ему уступить на пути к росту, а вот уступят ли другие? — Дмитрий взял пирожное, встал и вышел из-за стола.

Стас скривил губы и пробормотал:

— Бесчеловечный.

Бесчеловечный по отношению к своему другу, бесчеловечный к своему сыну. Он просто самый настоящий бесчеловечный человек.

Илья Никитич вместе со Светланой вышли из дома и направились наружу. Он не хотел разговаривать с ней в комнате, поэтому решил позвать ее в укромный уголок во дворе. Большие пышные деревья камфор густо поросли листьями и заслоняли собой солнце. Это было тенистое местечко, где дул ветерок и было совсем не жарко.

— Я слышал о том, что у тебя случилось, — первым заговорил Илья Никитич, встав под деревом спиной к Светлане.

Светлана посмотрела на его спину. За эти два месяца с небольшим он очень сильно похудел, и в его глазах уже не было столько энергии, как раньше. Дело было не в том, что рядом с ним были дети, а в том, что в нем уже не было того духа. На детей у него всегда хватало сил."

"— Ты с самого начала знала, должна была понимать ее мысли. Ты должна была понимать важность Дмитрия для нее. Она надеялась на счастливую жизнь для своего сына, а не на разрыв семьи после ее смерти.

Голос Ильи Никитича был тихим и глухим. Он позвал Светлану, чтобы вразумить ее. Он хотел, чтобы она не беспокоилась о прошлом, в конце концов, в этом не было ее вины.