Я одержим тобой

— Я считаю, боль — это когда родные тебе люди сопровождают тебя всю жизнь, но ты ничего не знала, и не подозреваешь о вашем родстве, и только когда они уходят из жизни, ты обо всем узнаешь и становится невыносимо больно.

— Ты… ты что-то знаешь? — напряглась Виктория Александровна.

Эмоции, которые Светлана не осмеливалась показать дома, вырвались наружу и предстали перед Викторией. Не обращая внимания на ее слова, Светлана думала о том, что произошло между Елизаветой Родионовной и Дмитрием.

— Ах, Светочка! — вздохнула Виктория. — Я всегда относилась к тебе как к собственной дочери. У меня изначально не было выбора, он был внебрачным сыном моего отца, никто даже не знал кем была его мать. Никто из знакомых и не знал о его существовании, но он ко мне хорошо относился. Я ему должна.

— Мама, о чем ты говоришь? — Светлана вытерла слезы, она протянула руку и коснулась лба Виктории. Она ничего не могла понять, вдруг это последствия болезни?

— Я в порядке, — Виктория убрала ее руку. — разве ты не узнала о своем родстве?

Светлана сидела неподвижно на краю кровати, она уставилась на Викторию с выпученными глазами и далеко не сразу смогла обрести дар речи:

— Каково мое родство? Кто это он? Ты же — моя мать, а отец — Макар Лукъянов.

— Макар не твой отец, — хотя Макар и был мертв, ее ненависть к этому человеку никуда не исчезла. Более того, ей казалось, что он не заслуживает того, чтобы Светлана называла его «отцом».

Пора сказать правду. Виктория взяла Светлану за руку:

— Светочка, твоего отца зовут Демидов Геннадий, он — мой кровный брат. О нем знают только члены семьи…

— Мама, о чем ты говоришь, я — твоя дочь! Я и знать не знаю ни о каком Геннадии, — подскочила Светлана. Она отказывалась мириться с этой новостью.

— Света…, — Виктория знала, что все это могло стать большой неожиданностью для дочери и что ей потребуется время на то, чтобы принять ситуацию. Тем не менее, говоря всю правду, она предполагала, что Светлана уже обо всем догадывалась, но она и подумать не могла, что дочь ни о чем не подозревала.

— Ты явно устала, отдохни, а мне нужно возвращаться, дети уже заждались, — Светлана не хотела больше ничего слушать и направилась к выходу.

— Приходи, как почувствуешь, что хочешь обо всем узнать. Цепочка, что у тебя на шее, досталась тебе от твоей настоящей матери.

Светлана взялась за дверную ручку, открыла дверь и быстрым шагом удалилась. Девушка почти бежала, а телохранитель старался за ней поспеть:

— Не торопитесь.

Светлана пропустила его просьбу мимо ушей, желая лишь поскорее убраться из больницы. Она не хотела ничего слышать от Виктории. Сев в машину, она приказала водителю:

— Скорее, уезжаем отсюда.