Я одержим тобой

К тому же они с Дмитрием примерно такого же возраста, как и Фадей, у них еще полно времени найти доказательства его злодеяний.

— Поехали.

Дождь начал усиливаться. Светлана сразу согласилась, она еще раз взглянула на могилу и уехала с Итоном на машине. Из-за пасмурной погоды стемнело раньше обычного, небо стало темным и хмурым, как будто должен был начаться ливень.

Стас и Итон остались ночевать у них дома, комнат было много, и ночевать места было полно. Они оба переживали за Дмитрия. Эта ночь была снова спокойной, хотя на улицах шел сильный дождь, ветер усиливался, вздымая белоснежные шторы.

В кабинете горела лишь одна лампа, Дмитрий просидел в своем кабинете, словно в этом мире остался лишь он один. А в голове проскальзывал спокойный лик Елизаветы Родионовны, у него не было много воспоминаний, потому что, когда стала членом их семьи, он всячески избегал ее, он пошел в школу, отучился в университете, и жил вне дома, даже не возвращался к ним. Столько времени он не был с ними, а сколько раз он приезжал к ним, можно было по пальцам посчитать. И если бы не Светлана, то он бы еще долго не ладил с ними. В руках он держал фотографию, которую ему дал отец, его еще молодой матери.

В этот момент Светлана тихонько отварила дверь в кабинет и зашла, Дмитрий сидел и внимательно рассматривал фотографию под лампой. Ее шаг замедлился, и она встала прямо перед столом, она не знала, как его утешить. Возможно, в этот момент слова были лишними. Его взгляд был направлен вниз, свет совершенно не падал на его лицо, тень и свет переплелись, она не видела его выражения лица, лишь слышала его скрипучий голос, словно ветер продувает листок бумаги тонкими и свистящими струями. Он как будто пытался сдерживать дрожь, но у него не получалось.

— Я давно знал, кто она такая, меня обижала его скрытность, я так ненавидел ее, что не мог простить, поговорить с ней… Почему она не дала мне время, чтобы я мог простить ее, и она так ушла…

Светлана подошла к нему и обняла крепко-накрепко. Она понимала, что после смерти матери сердце Дмитрия теперь разрывается, болит нестерпимо! Ему просто нужно было немного времени.

— Я ненавидел ее больше двадцати лет, мне нужно было просто несколько дней поговорить с ней… Зачем она была такой скрытной? Эта ее скрытность сделала из меня ужасного сына! Почему она не подождала, чтобы я простил ее и смог назвать мамой! И вот так она ушла, снова потеряв меня!

Первую половину жизни он прожил в скрытности, и что теперь ему делать? Дальше жить в осуждении себя и сожалении? За что ему это?

Глава 462 Он пропал

Ветер за окном усиливался, ветки шатались и стучали, за окном стояла кромешная темнота. Был слышен звук настенных часов. Прошло много времени, очень много времени, ноги Светланы уже онемели, а тело покрыло жаром.