Я одержим тобой

— Кажется, папа не в настроении, разве вы не заметили, что он все время молчал? — Паша сидел рядом с Дмитрием и обратил внимание, что после слов бабушки о судорогах, отец приуныл.

У Елизаветы Родионовны тоже пропал аппетит, хотя она очень обрадовалась новостям о малыше:

— Может это из-за меня…

— Брось, мама. Думаю, это из-за меня, последнее время я чувствую себя неважно. И Дима постоянно ведет себя так. Я схожу к нему, проверю все ли в порядке, а вы ешьте.

Светлана встала, на ней было светло-зеленое длинное платье свободного кроя и хлопковые тапочки с мягкой подошвой, она шла медленным, но твердым шагом.

Все еще обеспокоенная, Елизавета Родионовна велела:

— Осторожнее на лестнице, не торопись.

— Не волнуйся, я в порядке, вы ужинайте.

Девушка поднялась наверх, шагая легко и почти бесшумно, а затем осторожно открыла дверь. В комнате было темно, и только луч света проникал сквозь щель двери. Светлана увидела Дмитрия, сидящего рядом с кроватью с широкой согнутой спиной, в этот момент он выглядел унылым и одиноким. Она медленно вошла, встала перед ним и мягко спросила:

— Ты …

Не успела она закончить фразу, как мужчина внезапно заключил ее в свои объятия, крепко обвил руками за талию и уткнулся лицом в живот.

Светлана испугалась его неожиданных и резких движений, и невольно подняла обе руки."

"— Позволь тебя обнять, — голос Дмитрия звучал низко и приглушенно, словно скрывая его тайные мысли.

Девушка медленно опустила руки, устремила свои тонкие пальцы в его волосы и слегка взъерошила их, сильнее прижимая его лицо к себе.

Глава 450 Тяжкое бремя

В этот момент его эмоции вырвались наружу, казалось, только обнимая ее теплое тело, он мог немного успокоиться. Их разделяла лишь тонкая ткань ее платья, и касаясь ее живота, он ясно ощущал жар ее кожи и биение маленького сердца внутри. В этот момент он обнимал не одного человека, а двоих. Первым была его возлюбленная, а вторым ребенок, его собственная плоть и кровь. Разве в его жизни имелось место для печали?

Ему приходилось скрывать свою личность, родная мать оказалась рядом, а он хранил ненависть в сердце больше двадцати лет.

Двадцать лет — слишком большой срок, такой долгий, что он думал, будто брак его родителей распался из-за этой ужасной женщины. Однако, несмотря ни на что, ему повезло. У него была любимая женщина, прекрасные сын и дочь, хороший дом. Он имел все, о чем многие могут только мечтать, жену и детей…

Светлана пальцами гладила его волосы:

— Что случилось? Расскажи мне. Я разделю с тобой эту ношу, ведь мы муж и жена.

— Мне тяжело, — он закрыл глаза, и все еще плотно прижимаясь к ней, скользил лицом по ее животу. — Тебе было больно рожать?

Это действительно было больно, шаг за шагом, усилие за усилием, она до сих пор помнила ту душераздирающую боль.