Я одержим тобой

Михаил Анатольевич мог это себе представить, Фадей Никонович тоже.

— Но не волнуйтесь, я не позволю этому вылезти наружу.

Дмитрий медленно повернулся и без каких-либо эмоций на лице посмотрел на Фадея Никоновича:

— Это последние что между нами осталось.

Все эти годы Фадей Никонович хорошо к нему относился, он тоже человек, из плоти и крови. Особенно после того как он сошелся со Светланой, он стал еще сильнее дорожить родственниками. В конце концов, Фадей Никонович — его дядя, даже если не думал о покойной Анфисе, ему следовало подумать хотя бы о семейных узах, связывающих их столько лет.

Это была его последняя любезность по отношению к Фадею Никоновичу. Так же это было последнее, что их связывало.

Фадей Никонович, естественно, понял, что он имел в виду. Племянник хотел провести между ними четкую грань? Разорвать их отношения?

В глазах Фадея Никоновича помутнело, даже смотря на Дмитрия, он видел его слегка смутно. Он лишь хотел, чтобы у Дмитрия все было хорошо.

После смерти сестры, он всегда относился к Диме как к своему сыну, но Дима этого сильно против. В его сердце был ураган эмоций, Фадей Никонович чувствовал, что в глазах становится все темнее и темнее.

— Фадей! — Михаил Анатольевич приобнял друга и обеспокоенно спросил: — С тобой что-то не так?

В глазах Фадея Никоновича полностью потемнело, и он потерял сознание.

Михаил Анатольевич запаниковал, быстро достал телефон и в спешке произнес:

— Потерпи, я сейчас позвоню.

Дмитрий стоял в дверях, холодно наблюдая за происходящим. Он даже не протянул руку помощи, равнодушно повернулся и ушел.

— Дмитрий, он ведь твой дядя, ты действительно хочешь увидеть, как он умрет?

Глава 420 Ты все еще носишь подгузники?

Михаил Анатольевич кричал, глядя на Дмитрия.

Шаг Дмитрия даже не замедлился, он просто шел прямо. Когда Фадей решился на это, ему следовало подумать об их взаимоотношениях и что они могут так закончиться. Это закономерный итог.

Он не мог терпеть дядю, который только и мечтал разлучить его со Светой.

Даже если он возражал против отношений между Светланой и Елизаветой, он не имеет право это делать. Как говорила жена, хотя Елизавета не права, это не значит, что она плохая. Мыслить так — не значит принять ее, он никогда в жизни мачеху не примет, не сблизится с ней, и относится к ней как раньше. Он не мог беспокоить покойную мать.

Когда Дмитрий вошел в офис и дверь лифта открылась, внутрь вбежало несколько медиков.

— Где больной?

Михаил услышал их голос и крикнул:

— Здесь, сюда!

Дверь офиса закрылась, отрезав все внешние звуки. Медики спустили Фадея вниз на носилках, Михаил последовал за ними. Машина скорой помощи стояла прям перед зданием.

На другой стороне, у дверей семьи Ласман стоял мистер Эльдар.