Одаренный

Если сменить ливрею на камуфляж, то будет вылитая рожа с плаката «Вступай в Российскую Императорскую Армию, сопляк!». Ну да другого ожидать и не следовало. Не зря мне говорили, что клан Разумовских маленький, да удаленький. Что еще раз подтверждало то, что говорили о них.

Дальше все пошло по накатанной. Пьеса игралась, как по нотам — вопрос-ответ, интересная беседа. Только приходилось, как говорил наш инструктор «фильтровать базар», чтобы не ляпнуть ничего лишнего. Спасибо нашему психологу, что в свое время тренировал неопытных молодых лейтенантов. Разумеется, это был не допрос, отличаясь от него только тем, что ногти не выдирали и у яиц ножницами не щелкали. Но Рысь почувствовала добычу и уже держала кролика в лапах, проминая его шкурку когтями. Приходилось выворачиваться, перейдя на милтон-модели, которыми сама княгиня владела мастерски. По одним учебникам учились, что там.

У Марии внезапно зазвонил телефон.

— Прошу прощения, — она встала из-за стола. — Да?

Она послушала собеседника.

— Хорошо, я сейчас подойду, — она нажала на «отбой». — Прошу прощения, там что-то с машиной, меня требуют в гараж. Я отойду?

— Иди, милая, — кивнула княгиня. — Нам с Александром есть, о чем поговорить.

Вот тут уже я напрягся окончательно. Да наверняка звонок подстроен и Мария удалилась, чтобы не мешать кровавому обеду.

Бабуля опять начала с ничего не значащих разговоров. А потом ее потянуло на прошлое.

— Да, жизнь бывает разной, — вздохнула она.

— Ну, насколько я наслышан, у вас она была очень интересной, — намекнул я на ее прошлый род занятий. Прошлый ли?

— Ничего интересного, Александр. Совсем ничего. Не испытывали чувство одиночества? Не просто такого в разговорном смысле, а именно настоящего? Когда вроде бы и находишься среди людей, но ты чужой среди них, и они об этом не знают. Играешь роль другого человека, но знаешь, что никто из друзей и знакомых тебе на самом деле не свой. На другом краю света, в другом мире ты совсем один. И кругом враги. Понимаете, о чем я?

— Могу себе представить, — осторожно отметил я.

— Хорошо, если можете. Никакой романтики и увлекательности в этом нет. Это тяжелая и неблагодарная работа, очень опасная. А еще калечащая человека в силу профдеформации. Как сказал один легендарный разведчик, граф Толстой-Быстролетов — «разведка уродует души и жизни людей, которые вынуждены с ней соприкоснуться».

— Но и интересная.

— Да. И требующая полной самоотдачи и самопожертвования, — перешла на английский язык княгиня.

Чего я не ожидал, что это будет ужасный южный диалект английского, который бы сделал честь любому техасскому реднеку."

"— Одиночество исчезло только тогда, когда я окончательно вернулась в Россию, довольно рано, хотя моей вины в этом и не было, — продолжила она.