Одарена и особо опасна (СИ)

Хорошо, что мужчина все еще шел рядом, было в кого вцепиться. — Все подряд не тырю, не переживайте.

Наверное, надо было и дальше строить из себя невинность и изображать невиновность, но, если честно, мне надоело. Общаться с человеком, который знает кто я — ну хотя бы официально — и не притворяться никем иным — редкое удовольствие. Мне почти недоступное. Почему бы и не расслабиться, раз все равно правда всплыла?

Кстати, надо бы еще уточнить, каким образом.

Дверь, за которой почила моя следилка, приближалась. По спине бегали мурашки, пальцы чесались от желания накинуть защиту помощнее, но разум подсказывал, что подобная активность скорее приманит тварь.

Чем бы она ни являлась.

Лишь когда мы свернули и спустились еще ниже, я позволила себе облегченно выдохнуть.

— Так что случилось со щитом? — поинтересовалась я после долгого молчания.

Раз уж собираюсь помогать, нужен анамнез!

— Понятия не имею, — честно признался ректор. — Эвальд пытался реанимировать артефакт, но без толку.

Центр управления защитой располагался в настоящем бункере. Дверь открывалась при помощи считывателя ауры. Мистер Азенхарт приложил ладонь к сканеру, тот засветился, принимая данные. Огромное колесо, как на сейфах, медленно повернулось.

— Ты ее нашел? — не поворачиваясь, поинтересовался бугай.

Он почти полностью скрылся под огромной сложносочиненной махиной из проводков и блоков, закопавшись в ее недра и что-то старательно подкручивая.

— Нашел. Вылезайте, — отозвалась я мрачно. — И рассказывайте в двух словах, что здесь у вас.

— Перемкнуло, наверное, — с досадой заявил Хаттегер, выкарабкиваясь как хромой краб.

Низко завязанные в хвост длинные волосы растрепались от усилий, вместо рубашки торс прикрывала пижама в клеточку, хотя штаны оказались приличные, не домашние. Видимо, в отличие от ректора, преподаватель алхимии лег вовремя, а не заявился на вечеринку, а потом бросился спасать остров в том, что первое под руку подвернулось.

— Не включается, и хоть ты тресни.

Я всю дорогу раздумывала над одним-единственным вопросом.

Рассказать, что я знаю про обитающее в подвале нечто?

Или умолчать?

Оно вполне может быть засекреченным экспериментом. Тогда меня могут и убить, чтобы тайну не разглашать. Не сейчас, конечно. Потом. Когда помогу и спасу мир в лице отдельно взятой академии.

Так обычно с героями, узнавшими слишком много, и поступают.

А вдруг ректор не в курсе вообще, что здесь что-то водится? Вон как удивился поломке. Которой в принципе следовало ожидать, учитывая опасное соседство.

И, кажется, я знаю в чем проблема. Мне и в механизме ковыряться не надо.

— Заряд проверяли? — поинтересовалась у Хаттегера, не спеша укладываться по его примеру на пол.