Очищение

А в Москве, на Хорошевке, кто-то своей пайкой пожертвовал: повесил на фонарь буханку хлеба из мякины с горохом и написал: «Русское чудо»…

И чем чище становились полки магазинов, тем громче хрущевские крикуны разоблачали Сталина. Чем больше сыпали гороха в хлеб, чем длиннее вытягивались очереди-сороконожки, тем больше Хрущеву требовалось отвести гнев народа от себя. В любую сторону. И он рассказывал, как плохо живется неграм в Америке. Не помогло. Он рассказывал, как плохо неграм живется в Африке. Снова не помогло. И тогда Хрущев решил изобрести героя-великомученика. На место свергнутого вождя надо было кого-то ставить. Нужен был новый культ. И никто на роль нового идола не подходил. Но велика ли разница, из кого идола лепить? Идола можно из кого угодно сотворить. Хрущев, не подумав (он никогда не думал), ткнул начальственным перстом в первый попавшийся портрет: пусть будет культ Тухачевского. И понеслось. И пошли мраморные доски на стены прикручивать."

"Легенда получилась весьма складной: Сталин уничтожил Тухачевского — величайшего стратега всех времен и народов, обезглавил армию, оттого война пошла не так, как надо, оттого сгубили на войне столько народу и потеряли столько богатств, оттого разрушения, оттого никак восстановиться не можем, оттого нет мяса, масла и хлеба…

Тухачевская истерия захлестнула тогда страну и мир. Книги о великом гении писали целыми корзинками, статьи — во всех газетах, ветераны-тухачевцы из всех щелей высунулись, воспоминаниями делились. Тут же велено было монумент Тухачевскому воздвигнуть. А где? Ясное дело: на Красной площади. Где же еще? Но возмутилась Организация Объединенных Наций: Красная площадь внесена в число архитектурных памятников мирового значения, менять ее облик нельзя. Тогда где памятник ставить? Тогда рядом. За Историческим музеем, на Манежной площади. Чтобы несся галопом.

Вовремя Хрущева свалили. На хрущевские затеи бюджеты обрезали. А то гарцевал бы гениальный стратег на Манежной площади.

Памятника нет, но легенда осталась: нехватка хлеба — из-за войны, а несчастная война — из-за отсутствия величайшего стратегического гения товарища Тухачевского. И все в этой легенде стыкуется, и одно из другого следует. Но если выбить самую первую карту из этого карточного домика, то домик рухнет.

А выбить карту легко: Тухачевский стратегом не был.

2Итак, первым, кто объявил Тухачевского гением, был Хрущев. Уже одного этого достаточно, чтобы усомниться в правильности оценки.

Хрущев вообще мог сказать что угодно. Он за свои слова не отвечал. И за действия тоже. Ему ничего не стоило хулиганить на трибуне Генеральной Ассамблеи ООН, он мог отмочить такое, чему дивился весь мир. Его выходки и сейчас вспоминают.