Очерки о традиции и метафизике

В любом случае эти надписи «сверхчеловеческого» происхождения и этот камень (как и камни других традиций) является «говорящим», то есть «чашей оракула», потому что если камень может «говорить», издавая звуки, то он может делать это и благодаря буквам или изображениям, появляющимся на его поверхности (как щит черепахи в дальне восточной традиции).

Добавим, что «оракульная чаша» является прототипом «магических зеркал»; в связи с этим и следует сделать особо важное для нас примечание: чисто «магическая» интерпретация, при которой символы сводятся, в зависимости от случая, к их чисто «предсказательным», или «талисманным», аспектам, представляет собой определенный этап деградации самих этих символов или, точнее сказать, этап деградации их понимания. Впрочем, деградация не зашла здесь еще слишком далеко, чтобы потерять из виду всякую связь этих символов с традиционной наукой, как это происходит при их чисто «профанной» интерпретации, признающей за символами лишь их «эстетическую» ценность. Следует заметить, что иногда только под прикрытием этой «магической» интерпретации некоторые символы были сохранены и переданы вместе с другими элементами фольклора.

Отметим также, что характерная для оракула способность видеть все вещи как присутствующие в настоящем, которая и гарантирует «безошибочность» предсказания, находится в определенной связи с символикой «третьего глаза». Именно это место и занимал камень, упавший со лба Люцифера; сам человек также утратил вследствие своего падения «третий глаз», то есть «чувство вечности», которое Грааль вернет тому, кто сумеет его завоевать.

То обстоятельство, что в обыкновенных игральных картах чаша Таро была заменена сердцем, указывает на определенную равнозначность этих символов; в египетской идеографии именно чаша олицетворяет собой сердце. Впрочем, не только в Египте, а буквально повсюду мы можем увидеть устойчивое символическое уподобление сердца чаше или сосуду; везде сердце рассматривается как центр существа — как человеческого, так и божественного, — везде жертвенная чаша изображает центр или Сердце Мира. Несомненно, это же уподобление было знакомо и кельтам, так как именно от них идет то, что со ставило канву легенды о Святом Граале; к сожалению, невозможно точно установить, какой была форма этой легенды в дохристианские времена, но точно так же обстоит дело и со всеми легендами кельтов, которые передавались только устно.

Добавим, что в легенде к Граалю относятся и некоторые иные предметы, и, в частности, копье Лонгина; но что особенно любопытно, так это существование копья или некоторых его заменителей в качестве дополнения к символу чаши во многих иных древних традициях.