Очередь за счастьем

Да, она никогда не была признанной красавицей, но ее всегда считали и называли хорошенькой. Невысокая блондинка с голубыми глазами и вполне приличной фигурой. Не фотомодель, конечно, но и не… как там Настя сказала? – «курица»? Это она – «курица»? Неужели муж в последние годы тоже видел в ней «курицу»? Какой ужас! Конечно, она проигрывает рядом с яркой, феерической Настей с ее темно-каштановыми кудрями и зелеными глазами. Вероника почувствовала, что боль окончательно сдала позиции, уступив место нарастающей ярости. Да как он посмел променять ее на какую-то… Вероника не смогла подобрать слово, хотя услужливый внутренний голос предложил массу вариантов, среди которых приличного не было ни одного.

Вероникины размышления у зеркала были прерваны звонком в дверь. На секунду от мысли, что это может оказаться он, сердце ухнуло куда-то вниз и там затаилось. Ярость исчезла, уступив место элементарному страху. Вероника на подгибающихся ногах подошла к двери. Прислонилась к ней, пытаясь отдышаться, и, даже не посмотрев в глазок, открыла. Конечно, это был не Игорь. Это была встрепанная и встревоженная Наташка.

– Ну, ты как? Понимаю, что вопрос идиотский, но все-таки? – Наташка сбросила туфли и пошла в комнату. Забравшись с ногами на диван, она вздохнула.

– Да как-то… никак, – Вероника не то что Наташке, а самой себе не могла объяснить свое нынешнее состояние. Было ни на секунду не проходящее ощущение, что это все-таки происходит не с ней, а она просто наблюдает со стороны, – непонятно как-то. Наверное, мне надо рыдать и рвать на себе волосы, а не хочется. Посуду что ли поколотить? Ты как думаешь?

– Не знаю, – растерялась Наталья, – может, и разбей что-нибудь. Вдруг полегчает, хотя ты улыбаешься, а я боялась, что тут весь пол слезами залит. По самый потолок. Вон, на столе Игорькова чашка стоит, ее и разбей.

– Думаешь? – Вероника подошла к столу, взяла любимую чашку мужа, повертела ее в руках, потом подошла к окну, открыла его и неожиданно для самой себя с размаху швырнула чашку. Окно выходило во двор, поэтому чашка, стукнувшаяся об асфальт и разлетевшаяся на десятки или даже сотни осколков, никому не причинила никакого вреда. Только две старушки, сидевшие на скамейке возле единственного, но густого куста шиповника, обернулись на звук разбившегося стекла, но, не найдя источника звука, вернулись к обсуждению своих глобальных проблем.

Вероника, не отрываясь, смотрела на то место, где разбилась чашка, и вдруг поняла, что ее прежняя жизнь точно так же разлетелась вдребезги. На сотни маленьких кусочков. И если говорят, что разбитую чашку не склеишь, то что же говорить о чашке, от которой практически осталась одна стеклянная пыль. Тут и захочешь, так не склеишь. А если и желания особого нет, то чего ж и говорить-то.