Очень (с)нежный помощник (СИ)

Бехеровка… С горячим чаем… Мандец мне.

Я и не жрала с утра. Сейчас меня развезет.

— Таня, то, что ты трубку не взяла, еще ладно. Какого хрена ты трубку не брала?

— Ну ты тоже не напрягался, — решаю я вступиться за свою гордость, осознав, что на самом деле это никакое не собеседование, а порка несчастной Тани.

— Я был занят. Думал, ты придумываешь, как искупить свой побег, и что я узнаю, когда возвращаюсь? Что Зимина решила уволиться.

— И что в этом такого? — насупленно спрашиваю я.

— В том, что ты слова не держишь, Татьяна. Я очень хорошо помню, что ты мне обещала. Ты клялась. Ты божилась. И как тебе теперь верить?

— Не надо мне верить, — бубню я, нервно озираясь на дверь. Чего он так орет? Это он надо мной надругался…

— И как прикажешь тебя брать на работу, если нет тебе доверия.

— Не надо брать на работу. Я в другое место устроюсь, — в носу свербит.

Я не понимаю, чего он взъелся.

— Такой золотой работник и самому нужен. Так что, куда бы ты ни пришла на собеседование, я тебе гарантирую, что ты там увидишь одну и ту же картину.

— К-какую? — хлопаю я глазами на Градова, который медленно подходит ко мне.

Он забирает из моих ослабевших пальцев чашку с дьявольским пойлом и ставит ее на стол.

— Вот эту, — Андрей щелкает ремнем. — На твоем месте, я бы постарался быть убедительной в своем раскаянии.

Черт!

Это кошмарно! Это абъюз! Харрасмент! Рэд флаг!

Но у меня выделяется смазка.

— Я не стану… — хриплю я, ерзая на месте, но голос меня подводит.

И взгляд, который я не могу отвести от ширинки.

— Плохо. Значит, возвращаемся к нашим урокам. Я жду.

И опять эти интонации. Бархат и сталь. Невозможно ослушаться. Я, наверное, потенциальная нижняя, или как там это называется...

Сглотнув, я протягиваю руку. Сама расстегиваю пуговицу и молнию. Тяну вниз белье Градова и обхватываю горячий гладкий ствол, который твердеет в моих руках.

Опустив ресницы, прижимаюсь к нему губами.

— На меня смотри, — зло приказывает Андрей.

Я поднимаю глаза и пропадаю.

Мой покорный взгляд говорит Градову все.

С этой секунды я снова превращаюсь в безвольное тело, полное похоти.

И даже не задумываюсь о том, что дверь не заперта на замок, когда, позволив мне проявить усердие, Андрей ставит меня ноги и, уложив грудью на стол, жарит меня до всхлипов и повторных клятв, что я всегда, только пожалуйста.

— Вы приняты, золотой работник, — кончая, радует меня босс.

P.S

Шесть месяцев спустя

— Зимина! — слышу я голос, вызывающий искреннее отвращение.

Как хорошо было, пока я его не слышала.

Я так-то уже не Зимина, но оборачиваюсь.

— Чего тебе? — спрашиваю Стаса неласково.

— Ну что? Поимел тебя Градов и не стал уговаривать, чтоб ты осталась? А ты думала, ноги раздвинешь и сразу в дамки?

Это было бы очень обидно, если бы не было таким смешным.