Очень плохой профессор (СИ)

Он просто не мог уйти, не узнав, требуется ли ей помощь.

— Простите, — сказал Матвей, приблизившись.

Она вздрогнула, подобралась вся резко и принялась тереть руками лицо. Прошла всего какая-то доля секунды, пока он делал один-единственный шаг, чтобы оказаться перед ней и взглянуть в лицо, но зато это мгновение его сердце успело рухнуть вниз и подскочить обратно.

— Ой, Матвей Палыч, это вы? — Размазывая слезы по щекам, всхлипнула девушка.

— Алексеева? — Опешил он.

2

Озерову стало ужасно неловко. И как он не признал в хрупкой незнакомке свою студентку? Ту самую Алексееву, что вечно записывала за ним буквально каждое слово на лекциях. Отличницу, скромницу, то бледнеющую, то краснеющую от каждого вопроса старосту группы, что вечно носила длинные юбки и застегнутые наглухо кофточки с высоким воротом.

Мужчина частенько давал студентам самостоятельные задания и сам украдкой наблюдал за ней. Ему нравилось то, что он видел. И дело было не в привлекательности девушки и даже не в его мужском интересе. Нет. Дело было в ассиметричных светлых пятнах на лице и шее Алексеевой — так называемом витилиго.

Глазеть открыто было не совсем приличным, да и девушка явно стеснялась своего изъяна. Но Озеров частенько видел, как она прячет взгляд или нервно теребит воротник, пытаясь прикрыть проявления болезни от посторонних взглядов.

И все же ему было интересно рассмотреть их поближе, ведь розоватые пятна не только не были заразными, но и ничуть не портили внешность юной студентки.

— Простите. — Привычно спрятала взгляд девушка. Протянула руку, схватила пару салфеток и прижала к воспаленным от слез векам. — Не хотела, чтобы кто-то видел меня в таком состоянии…

Случайно задетая ее рукой солонка покачнулась и упала на стол быстрее, чем мужчина успел на это среагировать.

— Ну, вот. — Всхлипнула Алексеева. — Я така-а-ая неуклюжая!

Матвей поднял солонку, поставил ее обратно и вдруг замер в нерешительности, разглядывая рассыпанные по поверхности стола крупинки. «Наверное, незнакомка ушла, не дождавшись его? И вряд ли она уже вернется. Можно уходить. Но… как же быть со студенткой? Бедная девушка, кажется, находится на грани истерики».

— Ничего страшного. — Произнес он негромко. Обернулся, ловя на себе взгляды посетителей. Неловко кашлянул и положил мокрый журнал на стол. Потоптался, раздумывая, как лучше поступить, и все-таки опустился на стул напротив. — Что у вас случилось? — Спросил Озеров, заглядывая в глаза девушки. — Расскажите.

Алексеева отчаянно замотала головой:

— Ой, ничего, простите, сейчас пройдет. — Она промокнула бегущие по щекам слезы и сипло проговорила: — Вы не обращайте внимания, Матвей Павлович. Вам, наверное, идти надо.

— Вам явно требуется помощь. — Выпрямился Озеров.