Очень плохой профессор (СИ)

Матвей Павлович скользнул задумчивым взглядом по ее стройным ногам, поднялся выше — к осиной талии и пышной груди, а затем наткнулся на грубое, лошадиное лицо.

— Простите, сейчас не могу.

Развернулся и вышел. Торопливо зашагал по коридору, ловя себя на мысли, что ищет в толпе студентов лицо Ольги. Мотнул головой, словно пытаясь отогнать от себя ее образ, и тут же вынужден был притормозить, потому что теперь уже и в реальности видел ее.

Девушка топталась возле его аудитории и не решалась войти. Осторожно поглядывала внутрь, но не заходила. Будто раздумывала, не уйти ли совсем.

Озеров приблизился к ней со спины, подошел почти вплотную, наклонился и громко произнес:

— Алексеева.

Ольга едва не подпрыгнула от неожиданности. Обернулась и уставилась на него. Застенчиво, смущенно, испуганно. Она глядела из-под ресниц и с трудом сдерживалась, чтобы не дрожать. Неужели, он был таким грозным и страшным?

— Вы собираетесь входить, Алексеева? Или раздумываете, не прогулять ли мою лекцию? — Строго спросил он.

Ее взгляд моментально потух.

— Простите. — Голос девушки звучал мягко.

А это тихое «простите» неожиданно вернуло Озерова во вчерашний вечер, когда Ольга перепугалась до ужаса и сбежала от него в подъезд.

Девушка прикусила губу, опустила глаза, развернулась и робко вошла в аудиторию. Видеть, как она уходит, было невыносимо. Матвей Павлович вошел следом.

9

Ольга прошла и села на свое место.

Лекции Озерова всегда проходили интересно, она черпала из них новые полезные знания и всегда слушала с удовольствием. Но после этой позорной сцены у дверей, когда он прилюдно унизил ее этим своим высокомерным «Вы собираетесь входить, Алексеева? Или раздумываете, не прогулять ли мою лекцию?», девушка не желала ни видеть его, ни слышать.

Он, между прочим, вчера ей в трусики залез! Мог бы и повежливее обойтись с ней сегодня.

Девушка натянула рукава водолазки на кисти рук, уперла локти в стол и безучастно уставилась в противоположную от читающего лекцию профессора сторону. Привычно занавесившись от всего мира волосами, она обиженно сжала челюсти. Как он мог? Ему не было совершенно никакого дела до ее чувств. Чертов робот!

Правильно все здесь про него говорили. Бесчувственный, неумолимый, непоколебимый железный человек! Киборг!

А ведь Оля так хотела, чтобы он разглядел в ней женщину. Чтобы хотя бы коротким взглядом, хотя бы полуулыбкой, но дал понять, что произошедшее вчера хоть что-то да значило для него. Ведь она чувствовала. Его страсть, его желание, его напряженную плоть под брюками. Неужели, он не мог сегодня не выпячивать перед всеми свое превосходство над ней? Грубиян!

— Староста, раздайте методички. — Вдруг прогремело над ухом.

Алексеева вздрогнула.