Очень плохой профессор (СИ)

 — Она непонимающе нахмурилась, когда увидела, как темнеют его глаза. — Что? Не любишь японскую кухню? Не хочешь роллы?

— Я хочу не роллы, а тебя. — Он резко притянул ее к себе и поцеловал.

40

В этот раз всё было даже лучше, чем в первый. Перемещаясь из кухни в гостиную, они на ходу раздевались. Один предмет одежды — один поцелуй. Оба не отрывали друг от друга пристальных взглядов. Озерову нравилось происходящее, но еще больше нравилось то, что он видел во взгляде Ольги.

Чем меньше одежды на них оставалось, тем настойчивее становились их ласки. Ладони Матвея трогали, гладили, нежно скользили по коже девушки. Он то вплетал пальцы в ее мягкие волосы, то требовательно сжимал ее бедра.

— «Два: один» в мою пользу, — смеялась Оля, срывая с него рубашку.

— «Два: два»!

Его руки метались по ее телу, избавляя от ненужной ткани. А ее тонкие пальчики были словно нигде и везде сразу: дразнили его и сводили своими короткими прикосновениями с ума.

Ольга с Матвеем целуясь и запинаясь о падающую на пол одежду, уже приближались к дивану.

— «Три: два»!

— Чертовка!"

"Их поцелуи всякий раз выходили разными: то грубыми и нетерпеливыми, то нежными, как прикосновения крыльев бабочки, то ищущими и настойчивыми, будто они желали утолить всю ту жажду, которую успели накопить в себе. А еще в этих поцелуях было столько интимности и трепета, словно их отношения переходили на какой-то новый уровень. На стадию, когда двое стремятся к полному слиянию и доверию, когда они хотят узнать друг друга до самого конца.

Озеров едва успел прихватить презервативы из кармана брюк, как они с Ольгой неуклюже повалились на диван. Он даже заволновался, как бы не придавить собой девушку. Всё-таки на его фоне она смотрелась совсем крохотной и даже хрупкой. А его сильные мужские ладони казались на ее теле совсем большими, если не огромными.

— Я победила!

— Ничья!

Оля доводила Матвея до безумия своими соблазнительными движениями и хриплыми стонами. Мужчина изловчился и избавил ее от забавных плюшевых тапок. Теперь возбуждение захлестывало его с головой, но впервые он чувствовал его не столько между ног, сколько в том месте, где отчаянно быстро и неприлично громко колотилось его могучее сердце.

Мужчина, не глядя, вытащил презерватив, разорвал зубами упаковку и раскатал латекс по напряженному члену. Целуя девушку, чтобы заглушить ее нетерпеливые стоны, он лег на нее грудью. Одновременно раздвинув ей ноги, Озеров осторожно вошел.

— Матвей, — застонала она, выгибаясь ему навстречу.

Он вышел, приподнял немного ее правую ногу, поменяв угол наклона, и вошел снова — уже глубже.

— О, боже…

Ольга ухватилась за него и притянула к себе. Бедра Матвея начали ритмично подниматься и опускаться, делая проникновение более глубоким.