Очень плохой босс

Это была просто супружеская повинность, и откуда такой ажиотаж вокруг секса — не понимаю. И зачем те женщины готовы за это ещё и платить — не понимаю вдвойне. Хотя я же тоже буду платить… докатилась.

Однако что толку стенать, раз надо — значит, надо. К тому же, мне вон какой красавчик достался. С таким, по крайней мере, противно не будет.

22

Спустя полчаса я вышла из душа, завёрнутая в белый махровый халат до пят. Илья сидел в кожаном кресле, вольготно закинув ногу на ногу, и цедил что-то из бокала.

— Что-нибудь выпьешь? — спросил Илья. — Тут неплохой бар.

— Нет, мне, пожалуй, на сегодня достаточно, — отказалась я и, встав рядом с широченной кроватью, сообщила: — Ну, всё, я готова. Можем начинать.

Он отчего-то закашлялся, но бокал отставил.

— А ты… интересная, — усмехнувшись, произнёс, поднялся с кресла и шагнул ко мне."

"А мне вдруг стало страшно. Я почти запаниковала. Боже, ведь придётся снимать халат, а меня голой никто никогда не видел, ну кроме Славика. А то было шесть лет назад.

Надо было всё же выпить, когда Илья предлагал. Сейчас бы не тряслась так. Хорошо хоть, по совету Лёльки, подготовилась, депиляцию сделала, бельё купила эротичное, красное, полупрозрачное.

Боже, ну почему меня так трясёт? Аж руки ходуном ходят. Как это унять?

Илья неторопливо приближался и смотрел, гад, насмешливо, чуть склонив голову набок и заложив руки в карманы. Он видит, что я трясусь? Догадывается, что я отчаянно трушу? В любом случае он не имеет никакого права смотреть на меня насмешливо! Он должен руки мне целовать, стараться сделать приятное и всё такое. Лёлька же обещала!

А он мало того, что никакой инициативы не проявляет, так ещё и позволяет себе оскорбительно на меня смотреть! Чем это я его так насмешила?

Ладно же, по-быстрому всё сделаем, и я отсюда смоюсь.

Я бы прямо сейчас сбежала, но ведь уже такой путь проделала, тысячу раз перешагнула через все свои страхи, чтобы оказаться тут, наедине с ним. Теперь попросту жалко всех своих усилий.

Да и потом, напомнила я себе последний и самый веский аргумент, он — всего лишь хастлер и если уж мне кого-то и стоит стыдиться, то точно не его.

А за его насмешливое выражение я разозлилась не на шутку. Глядя прямо в эти зелёные смеющиеся глаза, порывисто развязала пояс халата и сиплым, дрожащим голосом приказала:

— Ну что ты медлишь? Поцелуй мне руки.

Илья взметнул брови и собрался что-то сказать, но тут полы халата разошлись, и он замер, так ничего и не сказав.

Взгляд его скользнул вниз и… переменился. Ни капли насмешки в нём не осталось. Его точно подёрнуло поволокой. Он буквально залип на моей груди. Потом опустился ниже и снова вернулся к груди. И, честное слово, я физически, кожей, ощущала на себе этот взгляд, от которого дрожь только усиливалась, а по телу разлетались мурашки.