Очень быстро (СИ)

И только в тот момент, когда он, оставив больничные проблемы позади, обрядился в мотоэкип, спустился вниз к «говну мамонта», приткнувшемуся в самом углу охраняемой парковки для персонала, оседлал его и опять, как и вчера, рванул прочь из города, внутри башки будто кто-то лампочку включил, осветив очевидное: Ильза и ее стоп-слово!

Миха даже притормозил, а потом и остановился у обочины, чтобы на управление по-прежнему непривычно резким «спортом» не отвлекаться. И как он мог это забыть, как упустил-то, идиотина? Она же проговорила это специально, особым образом, как раз для тупых Мих, которым самое то было бы откликаться не на прозвище Быстро, а носить погонялово Тормоз! Просила вспомнить, обращала на это внимание…

Миха сдернул перчатки, швырнув их перед собой, на успевший нагреться мотор, расстегнул и снял шлем, пристроив его там же, а после ухватил себя обеими руками за голову. Ухватил и даже пальцы покрепче прижал — так, будто таким вот образом действительно мог собрать свои обычно довольно резвые, а сейчас что-то засбоившие мозги в кучку.

Что они там, у Михи в ванной, во время самого охуительного секса в его жизни, говорили про садо-мазо и сопутствующее этим играм требование о стоп-слове? Ильза в качестве такового выбрала «Гусь-Хрустальный» — из-за своего разбитого «Гуська». И в последнем странном разговоре это повторила: «Гусек-то мой хрустальным оказался…» И что это значит? М-м-м… А может быть, что упоминание стоп-слова лишь стрелка, указатель на что-то другое, более важное? Но на что?

Погоди… Стоп! Так ведь стоп же! Стоп и есть! Стоп-слово это ведь и означает: нельзя, хватит, не делай так! И говорят его не себе ведь, а своему партнеру, тому, с кем играешь в опасные игры на грани выдержки… Если двигаться в рамках этой логики, то выходило, что запрещала Ильза что-то именно ему, Михе. А поскольку звонила она, чтобы пригласить его на Фабрику, запрет мог касаться только этого.

Она пригласила его туда, а потом намекнула, что приезжать-то как раз не надо: стоп!

Неужели там затевалось что-то такое, от чего эта глупышка хотела Миху в очередной раз оградить?!

Тогда… Тогда, выходит, не случайно показалось, что интонации у нее были странными… А значит, вполне возможно, позвонить Михе ее вынудили! Вынудили! А потом телефон снова изъяли и выключили, поняв, что влюбленный в Ильзу Миха не успокоится и продолжит названивать.

Но кто это все мог затеять? У кого хватило бы власти и одновременно глупости?"

"Ответ в голову по-прежнему приходил один: ебаный Антоша! Мажорчик, которому Миха «посмел» указать на место, когда этот сопляк надумал хамить и гнуть пальцы в больнице сначала до, а потом и после операции.