Очень быстро (СИ)

— Уже пробовала что-то ему доказать и не вышло? — догадался Миха.

Ильза кивнула и опустила голову, явно не собираясь продолжать. И кто там придумал, что у женщин язык как помело — не остановить треп? Из некоторых вот, даже когда надо, хрен что вытянешь. Или это потому, что отучили?..

Миха вздохнул, потянулся к Ильзе, захватил в свои ладони ее ставшую слабой и даже безвольной руку, погрел, побаюкал, а потом подтянул вверх, к своим губам и поцеловал подчеркнуто демонстративно: моё, под защитой, никому не отдам!

Выражение лица Княжича теперь сделалось… странным. Но Миха и не подумал устраивать гадания по нему. План был иным.

— Ну, не хочешь, любовь моя, и не надо. Значит, сегодня жаловаться папе на плохое поведение его сына буду я, — сообщил он Ильзе, при этом в качестве адресата имея в виду Княжича.

Тот уже открыл рот, явно чтобы вновь сказать что-то резкое, но в этот момент у него за спиной громко выматерился все это время слушавший Альфу Гринч.

Миха аж заслушался — мало кто мог так изощренно оперировать вариациями трех всем известных слов. Разве что старик Бляхер, но он матерился редко, обладая талантом и без него укатать любого так, что всем известным крутым горкам из русской народной пословицы и не снилось. Интересно, от чего именно обычно улыбчивого и вообще милейшего Гринча так бомбануло?.. Или?.. Или все дело в том, что Михины подозрения насчет этого человека верны, и это именно он — теперь уже бывший хозяин Фабрики, к которому Альфа и пришел обсудить то, что сказал ему Антон Корнеев? Так он или не он? Или, вернее так: бывший или все еще вполне действующий?

Гринч ответил на этот вопрос сам: развернулся, подступил к возвышавшемуся над ним Княжичу, смахнул с лица вечнозеленую челку и рубанул категорически:

— Знаешь, Корень, я тебя, конечно, уважаю и знаю, что делать так не по понятиям, но… я передумал. Сделка отменяется. И убери отсюда своего Антошу, пока я его сам не убрал. Заебал, блядь! Вот, понимаешь, заебал! Я молчал и не вмешивался, когда мне Быстро звонил, потому что просить тебя о чем-то накануне сделки — лишние козыри тебе в руки давать. Я молчал, когда Антоша твой, золотой, блядь, мальчик, чуть ли не работорговлю тут устроил, ее в качестве приза победителю в гонке выставив, — тут Гринч указал рукой на Ильзу. — Но он, ёбанамать, реально берега попутал. Я ж согласился продать тебе свое детище, ляльку мою, но при этом просил же ничего тут особо не менять, сохранить настрой, людей, которые сюда ездили не просто так, а как в свое, особое место. Это было важно для меня! Это было условием сделки! Но Антоша твой… Короче, извини, но так не пойдет. Найду бабки другим способом.