Очаровательный Синий Чулок

Высокий, рыжий ковбой в мятых грязных брюках, выстиранной ливнем и потерявшей вид и цвет рубашке. Он стоял неподвижно – его взгляд проникал сквозь гордость, отчаяние, усталость и тянулся к самому сердцу.

«Бросьте дурить, Валентина, я не враг», – вот что означал этот взгляд.

«Но и не друг».

Тоска медленно пошла на убыль, победный огонек не загорался, но он уже и не был нужен. Стало спокойно и легко, так бывает, когда рядом находится человек, готовый заслонить от любой опасности, он держит слово, силен не только телом, но и духом.

– Я в туалет, – произнесла Валя и многозначительно добавила: – Если вы не возражаете, конечно.

– Не возражаю, – усмехнулся Павел и наклонился за следующим широким листом.

***Тяжелые, гневные шаги Фаины Григорьевны раздавались за спиной – так в землю вбивают сваи, ставят печать на смертном приговоре, прихлопывают насекомых мухобойкой. Разумеется, ей нужны объяснения, и она их получит. Соня, выбрав местом дуэли зимний сад, шла быстро, ей не хотелось портить предстоящую сцену малоподходящими декорациями коридора или малой гостиной. Остановившись около скамейки, она развернулась и, расправив плечи, горделиво вздернула подбородок.

Фаина Григорьевна, пыхтя и размахивая правой рукой, в такт клокочущим мыслям, миновала кадки с пальмами, споткнулась, подняла голову и увидела ту, которую сейчас с удовольствием бы разорвала на части. Задохнувшись негодованием, она несколько секунд приходила в себя, а затем обвинительно выпалила:

– Вы наглая двуличная особа! Что все это значит? Объяснитесь!

– А это значит, что мы разрываем наш договор.

– Вы все рассказали Кириллу! Он вам заплатил?

Соня скривила губы, мол, мадам, не нужно кричать и делать поспешных выводов. Заложив руки за спину, качнувшись на каблуках, она спокойно ответила:

– Если я не ошибаюсь, пролет с рекомендательным письмом сугубо ваша вина, мне и рассказывать-то ничего не пришлось.

– Все равно вы не должны были называть моего имени!

– Честно говоря, – Соня пожала плечиком, – я совершенно не помню, называла его или нет, так что ваш великий укор принять не могу.

«Это вам за «дитя порока», дорогая бабуля».

Сжав кулаки, Фаина Григорьевна сделала один угрожающий шаг. Девчонка смеялась над ней и вовсе не собиралась чувствовать себя виноватой. Какое там! И все в ней абсолютно бесстыдное и наглое! И красное платье – точно насмешка!

– До последней минуты ты должна была оставаться на моей стороне. Но ты, мерзавка, даже не предупредила меня о том, что Кирилл узнал правду. Почему ты не позвонила мне?! – Она перешла на «ты» и постаралась в каждое слово вложить побольше ненависти.

– Потому что я на вас больше не работаю.

– Я заплатила тебе кучу денег!

– Во-первых, не такую уж и кучу, а во-вторых, деньги пошли на кружева и рюши.