Очаровательный Синий Чулок

Вежливые «добрый вечер» утонули в разговорах гостей: кто-то кивнул, приподнял брови, восхитился, звякнул вилкой о тарелку. Только сейчас Кирилл повернул голову и посмотрел на мать…

Фаина Григорьевна Комлева была изумлена: не такой она предполагала увидеть гувернантку. Во внешности Софьи Одинцовой никакие сдержанность и строгость не присутствовали (ни намека!), наоборот, вызов сквозил в каждом движении, дерзость горела в больших карих глазах.

Почему перевоплощение произошло столь быстро? Она же сама собиралась пленять по чуть-чуть… Как говорила? Ложка того, ложка сего. Неважно! Интуиция шепнула Фаине Григорьевне, что от первоначального сценария остались рожки да ножки и пора начинать волноваться. Немного побледнев, она потрогала бусы, а затем брошь.

– Мама, ты знакома с Софьей Филипповной? – спросил Кирилл, не желая растягивать комедию.

– Не припоминаю…

Ксюша сделала глоток морса и, навострив порозовевшие уши, «увлеченно» стала изучать салат, разбирая его на три кучки: руккола, половинки помидорок черри, кружочки огурчиков.

– Софья Филипповна – новая гувернантка Ксюши.

– Да? – выдала Фаина Григорьевна, буравя взглядом Соню. Должна же она, нанятая актриса, между прочим, получившая уже часть денег, помочь и подсказать, к чему клонит Кирилл! Если, конечно, он куда-то клонит. И почему он посадил гувернантку за общий стол? Это дурной тон, и должны иметься веские причины, чтобы… И почему она расхаживает в таком виде? А если события развивались стремительно и Лоры нет именно поэтому? Мысли задергались, но Фаина Григорьевна быстро взяла себя в руки. – Приятно познакомиться, – равнодушно произнесла она, будто перед ней не человек сидел, а лежала пустая коробка от дешевого печенья или простеньких конфет."

"«Ай-яй-яй, – подавила улыбку Соня. – Разве так можно? Неужели, Фаина Григорьевна, вы меня забыли? Ай-яй-яй…» К происходящему она относилась легко и с любопытством, как к бесплатному развлечению, нечаянно свалившемуся на голову. И уж меньше всего ее беспокоили обязательства перед старой грымзой, называющей одиннадцатилетнего ребенка «дитя порока». Теперь она сидит в партере и смотрит спектакль, где главные роли играют мать и сын.

– Ксюша, организуй нам, пожалуйста, музыку, – попросил Кирилл, – что-нибудь приятное и спокойное, не как в прошлый раз. – Он улыбнулся, намекая на одну из недавних невинных шалостей.

– Ну-у-у, – протянула малышка в ответ, – зачем музыка… давай попозже…

– Иди, иди.

Ксюше пришлось тяжело вздохнуть и отправить горький взгляд рукколе, помидоркам и огурцам, будто она прощалась с ними на долгих сто лет. Ох уж эти взрослые, тяжело с ними.