Очаровательный Синий Чулок

– А где выучили английский язык?

«Дома. Сидя на кровати, – усмехнулась Соня, вспоминая, как много лет назад зубрила слова и читала тексты. Сначала простые, а затем сложные. – Благодаря вам, Кирилл Андреевич, благодаря вам».

– Школа, университет, а затем курсы. Я люблю английский, даже не знаю почему. – Последние слова она произнесла мягко, почти нежно, точно речь шла о любимой плюшевой игрушке.

Но душа горела.

– Вы планируете всю свою жизнь посвятить заботе о детях?

– Да, и, надеюсь, у меня это получится.

– Вы никогда не мечтали о другой профессии?

– Нет.

Развернувшись, Комлев сделал несколько шагов в сторону Сони. Она подняла голову и посмотрела на него без тени чувств на лице, лишь добавила глазам внутреннего блеска. Она всегда профессионально поднимала на поверхность то, что нужно для роли.

– Сколько моя мать заплатила вам за этот спектакль? – резко спросил Кирилл, обрывая комедию. Он сделал еще шаг.

Она не ожидала. Сердце екнуло и забилось часто. «Гадство, как говорит Ксюша», – подумала Соня и не шелохнулась. Но где же она промахнулась? В какой момент совершила ошибку?

Она не собиралась отнекиваться, рыдать, объясняться, извиняться или спихивать вину на кого-то другого – пусть этим занимается Фаина Григорьевна. Судьбе было угодно скрестить пути, столь долго остававшиеся параллельными, значит, нужно смело идти дальше.

– Пока еще не так много, – ответила Соня и одарила Комлева острой, как бритва, улыбкой.

Он ждал испуга.

Нет, не ждал.

Он ждал бормотания и лжи…

Нет, не ждал.

Отчаяния…

Нет.

Истерики, извинений…

Не то.

– И какова ваша цель? Впрочем, полагаю, речь идет о банальном подслушивании и подглядывании.

– Да, угадали, – кивнула Соня, поправила волосы, превратившись в рыбу, моль, сухарь.

«Браво, браво»."

"В глубине души Кирилл чувствовал – ему достался достойный противник, но было что-то еще… пока далекое… не ухватить. Можно же просто крикнуть: «Убирайтесь, и чтобы я больше вас здесь не видел!» – и проблема решена. Актриса. Обыкновенная актриса, дающая представления за деньги. Но эта фраза не срывалась с губ, она застряла колючим комом в горле.

Приблизившись, нависнув над Соней мрачной глыбой, он схватил ее за руку и заставил заглянуть ему в лицо. Он понимал, что под одеждой, пудрой, гримом, шпильками и булавками прячется совсем другая женщина. Не рыба, моль и сухарь, а та, которая не дает покоя уже несколько дней. Если бы он мог, то сорвал бы сейчас с нее маску вместе с дурацкой кофтой и юбкой, но не для того чтобы оголить, а чтобы наконец увидеть ее – Софью Одинцову, – истинную, настоящую, и унять тем самым бурю в душе или разжечь еще больше.

– Вы не покинете мой дом, – жестко произнес Кирилл, – пока я не разберусь со своей матерью и не поговорю с Ксюшей.