Клетка семейного очага

Сплетни, помню, какие-то начал про нас распускать… Ну, да Зотов ему быстро язык прищемил, тот и затих.

– А как же он отважился тебе предложение сделать?

– Это случилось, когда меня Роговцев бросил. Я тогда не сразу поняла, что это конец. Думала, перебесится он с этой Наденькой, ко мне вернется. Особенно когда узнает, что…

– Так ты его ребенка потеряла?

– Да, – Катя отвернулась.

– Катя, почему же ты ему ничего не сказала, почему?!

– Не успела. Да и не уверена была, что он мне поверит. В том смысле, что ребенок от него. У нас ведь всего один раз было. Да и то как-то скомканно, Аришка пришла не вовремя. Я только потом поняла, что все, что нужно, случилось. А поначалу думала, что так, побаловались. Дура была.

– Так ведь девочка совсем!

– Да. Когда собралась ему доложиться, что, мол, ребеночка жду, он уже с Наденькой вовсю роман крутил. Тут Курлин со своим предложением. А я ему – возьмешь с ребенком? Он согласился вроде как. А маме-то как стыдно сказать было!

– А что мама?

– Мама у меня золотой человек была. Может быть, поэтому я и уехала. Думала, рожу у дядьки в Ленинске. Чтобы маме за меня стыдно не было. И для Аришки пример совсем ненужный. Ей тогда всего десять было. Мама меня так отговаривала от поездки! А Аришка! Плакали обе. Я ведь им даже не сказала, куда еду. Про подругу какую-то наплела. Про то, что не ту профессию выбрала, что поработать, мол, хочу! Короче, только чтобы они не догадались. А Федьке я потом сказала, что обманула его насчет ребенка, проверить, мол, его любовь хотела. И знаешь, что мне ответил этот урод? Что, как только бы мы расписались, он бы меня заставил аборт делать. Выродка Роговцева он, видите ли, воспитывать не собирался! Так и сказал – выродка!

– Вот откуда у тебя такая ненависть к нему!

– Теперь поняла? Он хуже Матвея оказался. Тот хотя бы ничего не знал. А этот…

– Да, подло.

– Бог его наказал. Я в этом не сомневаюсь. Не думаю, что его жена, – Катя кивнула на окно, – особенно страдает.

– Ты же знаешь, бог не наказывает. Наказываем мы себя сами. Федор, совершив подлость, хоть и в мыслях, сам свой конец предрешил.

– Пусть так. Остались еще двое.

– Опять ты за свое! Зотов-то в чем провинился?

– В том, что в сторону отошел. Когда помочь мог. Я ни к кому-то, к нему пришла, перед ним открылась. А он сидел и распинался, какая у Роговцева с его Наденькой любовь настоящая! Боров толстокожий!

– Ты ему о ребенке сказала?

– Зотову? Хотела. Но, видя, как он счастлив за своего друга, передумала. Я тогда одно поняла – не нужна я Матвею. Если уж Зотов в таком восторге от их отношений.

– И ты уехала.

– Уехала, – Катя закрыла лицо руками.

– Катюша, что с тобой дальше произошло? Расскажи…

– Нет, Света, не сейчас. Мне пора, – Катя бросила взгляд на телефон, лежащий на столе. Трубка тихонько подрагивала.