Клетка семейного очага

Тяжелая поступь Татьяны вызвала прилив раздражения. Он давно просил ее купить себе мягкие тапочки, чтобы она не цокала по паркету каблуками домашней обуви. Татьяна ходила по дому в босоножках без задников, которые носила летом на улицу, а в остальное время года они служили ей дома.

– Привет, милый, – Татьяна попыталась поцеловать сидящего Зотова в макушку, но он резко дернулся, и она неожиданно ткнулась носом ему в плечо.

– Ты, Зотов, совсем спятил? Чего шарахаешься? – Татьяна приняла вертикальное положение и, обогнув стол, села напротив него. Он промолчал, дожевывая бутерброд.

– Слушай, Леш! Ну что происходит? Ты как выписался из больницы, двух слов мне не сказал! Я же волнуюсь!

– Ты? Волнуешься? С чего бы это? Я сегодня на работу выхожу! Ты так хотела, чтобы я поскорее работать начал, не так ли?"

"– Это для твоего же блага. Ты дома одичал. Уже и прикоснуться к тебе нельзя!

– А я по наивности своей подумал, что ты испугалась, что я инвалидом беспомощным останусь. Что, не так, Танюша? – Зотов с удовольствием смотрел на невольно покрасневшую жену.

– Ты все придумываешь! Ты же сам без работы пропадешь.

– Хватит, Таня. Я слышал твой разговор с врачом. – Зотов поднялся.

Татьяна молчала.

– А иду я сегодня только на собрание акционеров. Не работать, а проситься с работы. В пенсионеры, – он усмехнулся.

– Ты точно спятил, Зотов! На что мы, по-твоему, жить будем? И сына растить?

– Ну, сына уж я точно растить не собираюсь. Он лось и так здоровый. Кстати, я его и не видел толком за последний месяц. Он что, здесь уже не живет?

Татьяна замялась. Она видела Петьку в начале недели. Он, открыв дверь своим ключом, быстро прошмыгнул в свою комнату и, когда Татьяна вошла туда, уже лежал, до подбородка укрытый одеялом. Она не стала его ни о чем спрашивать, хотя понимала, что он, скорее всего, притворяется спящим. Это было в обед, когда Зотова не было дома. А вечером Петька уже опять куда-то ушел. И из хозяйственного кошелька, лежащего на кухонной полке, исчезли деньги. Татьяна не помнила точную сумму, но никак не меньше пяти тысяч. И вот уже третьи сутки сын не появляется дома. И телефон отключен.

– Он у девушки, не волнуйся, – соврала она.

– Взрослый, значит, самостоятельный. Вот видишь, а ты с ним носишься! – Зотов внимательно посмотрел на жену. «Врет! Не знает она, где шастает этот переросток! – отметил он про себя. – И чего же я его так не люблю?»

Заданный самому себе вопрос вызывал только тоску.

– Но ты должен понимать, что мальчику нужно учиться. Ну, и развлекаться. А на это нужны деньги, – гнула Татьяна свое.

– Пусть работает. Сейчас у молодых куча возможностей. Все, мне пора. Вечером поговорим, – Зотов закрыл за собой дверь спальни, где в общем гардеробе висели его костюмы и рубашки.