Оцепеневшие

 – А как тебе Мася?

– Тоже хорошо, – одобрил Ковалев и тут же усомнился: – А вдруг это кот?

Ирма засмеялась, и, глядя на нее, Саша тоже невольно улыбнулся. Слушая звонкий смех своей новой подруги, он почему-то подумал о серебряных колокольчиках.

– Нет, это она, – уверенно заявила Ирма. – Мася. Масенька.

– Ну пусть будет Мася, – тут же согласился Саша. Про себя он подумал, что не стал бы возражать и против других вариантов, какими бы нелепыми они ни были. Хоть Марьиванна или та же самая Кастрюля.

Между тем Ирма погладила кошку, и на мгновенье ее тоненькая рука замерла в воздухе. Губы девочки плотно сжались, лицо приняло озабоченное выражение, и улыбка сползла с лица Саши.

– Ты что? – удивился он.

Ирма еще раз провела по рыжей шерстке кошки, и та вновь томно выгнулась, показывая, что не против этих поглаживаний.

– Все в порядке? – снова спросил Ковалев, но Ирма ничего не ответила. По ее лицу скользнула смутная тень, и она выпрямилась.

– Мне пора, – чуть слышно сказала она. – Пока. И спасибо тебе.

Саше показалось, что он ослышался.

Как это «пока»? Вот так сразу и «пока»?!

Что случилось? Почему у Ирмы так резко изменилось настроение? Разве он сделал что-то не так?! Или дело в этой несчастной кошке?!!

Он едва ли не с гневом посмотрел на Масю, которая, усевшись, как ни в чем не бывало начала вылизываться. Потом перевел взгляд на Ирму – прихрамывая, она медленно уходила прочь.

Саша хотел броситься за ней. Сказать, что они слишком мало поговорили, что ему очень интересно узнать о ней побольше. Он хотел спросить, в каком доме она живет и почему он никогда раньше ее не видел. В голове подростка крутилась еще масса вопросов, но он не тронулся с места, а лишь с грустью смотрел, как худенькая фигурка в красном платьице удаляется все дальше и дальше, пока не скрылась за углом. В глотке застыл теплый комок, который никак не сглатывался.

Четырнадцатилетний Саша Ковалев даже не подозревал, что в этот солнечный июньский день он влюбился. Влюбился трепетно, всепоглощающе и безраздельно, с головой погрузившись в это странное сладостное чувство, доселе ему неизвестное.

* * *Рассеченную бровь он заклеил пластырем, а когда мама вечером за ужином обратила на это внимание, буркнул, что ударился о дверь в подъезде.

– Ты почему ничего не ешь? – спросила мама.

– Я еще раньше булку съел, – соврал Саша, отодвигая от себя тарелку, на которой остывало пюре с куриной ножкой.

Мама пожала плечами, бросив внимательный взгляд на заклеенную пластырем бровь сына.

– Я сегодня взяла билеты в Волгоград, – сказала она после непродолжительной паузы. – У меня скоро отпуск, поедем к тете Жене.

Саша кивнул с равнодушным видом. Тетя Женя приходилась маме двоюродной сестрой, и они часто ездили отдыхать к ней в летнее время.