Оцепеневшие

 – Ты куда собрался, сизый голубочек? Да на дело, бабка, да на дело, Любка… На разборки, ты моя сизая голубка…

– Твой молоток – полная фигня, – заметила Ирма. – Лучше бы кирпич взял.

– Раньше все работало, – оправдывающимся тоном проговорил Саша.

– Плевать, что было раньше. Шевелись! – прикрикнула она, и тот, стиснув в руках окровавленный нож, послушно направился к ванной.

– «А тебя посадят, милый мой дедочек… – неслось ему вслед. – А тебя посадят, лысый голубочек… Спекулируй, бабка, спекулируй, Любка, спекулируй, ты моя сизая голубка…»

Звуки льющейся воды прекратились, и Саша весь подобрался. Значит, отчим Ирмы закончил свои водные процедуры и вот-вот выйдет наружу.

«Вытирается полотенцем», – подумал он."

"«А может, он услышал, как убивают его жену», – предположил внутренний голос, и Ковалев еще крепче обхватил рукоять ножа. Она была скользкой от пота, и его тревожило, что в нужный момент это обстоятельство подведет его.

До ванной комнаты оставалось пару шагов, как дверь внезапно открылась, и он застыл на месте словно загипнотизированный.

На приемном папе Ирмы был домашний халат, в руках он комкал полотенце. Он увидел раздетого до трусов Сашу, пригнувшегося, словно перед прыжком, и тревога в его глазах сменилась неподдельным изумлением.

– Что… – только и успел произнести он, как Саша коброй кинулся на него. Он метил в грудь, но папа Ирмы непроизвольно поднял руки, отпихнув нападавшего, и лезвие лишь прочертило глубокую борозду по его левому предплечью.

– Разорву! – прохрипел Саша, сверля его ненавидящим взглядом.

Папа Ирмы наконец обрел дар речи. Глянув на руку, которая быстро окрашивалась кровью, он закричал:

– Что тебе надо?! Кто ты?!

Ковалев вновь бросился вперед, но неожиданно был встречен резким ударом в бок. Ребра пронзила боль, он пошатнулся.

Из спальни неслышно выскользнула Ирма. Ее зеленые глаза с возбуждением уставились на поединок.

– Пошел вон отсюда! – заорал мужчина. Лихорадочным движением он намотал на руку полотенце, выставив ее вперед для защиты.

Саша усмехнулся. Нагнувшись, он вытащил из крепления на ноге второй нож. Набрав в легкие воздуха, парень снова ринулся в атаку. Нырнув под руку соперника, он взмахнул ножом, который сжимал левой рукой.

Отец Ирмы вскрикнул – лезвие рассекло бок, кожа мягко разошлась, превращаясь в алую ухмылку.

Пока мужчина с попеременным успехом пытался отбиться от Саши, Ирма тихо, по-кошачьи приблизилась к ванной, внимательно следя за схваткой.

Ковалев постепенно терял самообладание. То, что казалось таким легким и простым, в действительности превратилось в сложную задачу. У него сбилось дыхание, грудь ходила ходуном, глаза щипал пот, затылок, словно плетью, стегало рваной болью.