Оцепеневшие

* * *– Хотел взять хлеб для уток, но потом подумал про овсянку, – сказал Саша, когда они встретились у пруда на следующий день.

Словно боясь, что Ирма усомнится в его словах, он вытащил из пакета упаковку крупы, и она улыбнулась. Ковалев обратил внимание, что в руках девочки тоже был большой полиэтиленовый пакет, в котором лежало что-то прямоугольное, но он почему-то стеснялся спросить, что она взяла с собой.

– Давай пока просто посидим, а уток потом покормим, – предложила Ирма, и Саша, разумеется, согласился. В своих мыслях он не мог себе представить ситуацию, когда он ответил бы этому ангелу «нет».

Они расположились на лавочке.

– Знаешь, а ты оказалась права, – сказал Саша. – Ну… мама меня вчера правда отругала. Я ключи где-то потерял.

– Сильно попало?

– Не очень. У нас запасные есть.

Ирма посмотрела в сторону леса.

– Мы можем пойти туда, где были вчера. Вдруг ключи все еще лежат на дороге?!

Саша почесал затылок. Меньше всего ему сейчас хотелось тащиться в лес и искать ключи, которых там наверняка уже нет. Если он вообще их потерял в лесу, а не где-нибудь в другом месте. Неожиданно его осенила одна мысль:

– Слушай, а ты можешь увидеть то, что потерялось? Ты же вроде как экстрасенс!

Ирма поморщилась, будто надкусила лимон.

– Я не люблю это дурацкое слово, – сказала она. – И я не могу искать вещи. Я не волшебница.

Саша сконфуженно умолк, и она легонько толкнула его в плечо:

– Ладно тебе. Лучше покажи мне фото мамы. Я видела, у тебя есть крутой телефон. Наверняка у тебя есть ее фотография.

Ковалев с готовностью вынул из кармана смартфон. Он почти никогда на него не снимал, но, кажется, одно селфи с мамой где-то было…

– Вот, – сказал он и, открыв папку, где хранились немногочисленные фотографии, выбрал нужный снимок.

Ирма молча взяла у него телефон, осторожно коснувшись пальчиком экрана. Что-то беззвучно шепнула и, вздохнув, посмотрела на замершего подростка.

– У тебя очень добрая и милая мама. Она проживет долгую жизнь.

– Сколько?

– Девяносто один год. Так я вижу.

– Девяносто один? – ошарашенно переспросил Ковалев. Эта цифра показалась ему фантастически нереальной. Он попытался представить маму в этом преклонном возрасте, но из этого ничего не вышло.

«А я?» – хотел спросить Саша, но что-то остановило его, и он даже не мог понять, что именно.

«Мало кто хочет знать день собственной смерти, парень, – усмехнулся внутренний голос. – Представь свою жизнь, если ты узнаешь это. Каждый день ты будешь считать, сколько тебе осталось. Это будет помимо твоего желания, помимо твоей воли…»

– Я кое-что взяла тебе показать, – между тем сказала Ирма, доставая из пакета альбомы для рисования. – Сколько я себя помню, я всегда любила живопись.