Оцепеневшие

– Успокойтесь уже!

– Я ни слова не соврал!

– Успокойтесь оба! Я ничего не понимаю!

– Соня, он мой сын! Кирилл – мой сын!

* * *Мы перепробовали все способы умереть. Некоторые даже по несколько раз. Перепробовали и всевозможные сочетания:

«Смерть от истощения» плюс «смерть от падения с высоты».

«Смерть от яда» вместе с «гибелью от обезвоживания».

В общем, перебрали все, что на ум пришло. Больше вариантов не осталось. Результат один – Киря продолжает дышать и злиться на всех.

Я догадывался, что в итоге ему это надоест. Рано или поздно поймет и смирится.

И вот это произошло.

Невозможно умереть, если ты уже труп.

К моему сожалению, Киря отчаялся. Он не хочет продолжать. Просто говорит – хватит, смотрит на мои записи и грустно улыбается брекетами. Он даже не злится. Сидит, листает блокнот.

– Думаю, с тебя достаточно. Мне жалко тебя, – говорит Кирилл. Говорит, словно не его, а меня мучили. Не он, а я умирал раз за разом. – Правда. Достаточно с тебя.

Странный этот Кирилл."

"Я подмигиваю. Делаю вид, что он правильно поступает, подбадриваю, похлопываю по плечу. А сам хочу кричать. Наши эксперименты закончены. Эксперименты доставляли мне радость, позволяли отвлечься…

– Поставим на этом точку, – говорит прыщавый.

Он просто взял и за секунду лишил меня хобби. Я больше не смогу убивать.

Все…

Мне нужно побыть одному. Трудно скрывать чувства от человека, который читает мои мысли. Ухожу.

Прогуливаюсь по улице. Иду не как обычно, уставившись под ноги и включив маскировку. Нет. Я хочу, чтоб меня заметил каждый.

Смотрю по сторонам. Как хищник. Мне нужна замена Кирилла. Новый подопытный. Я рассматриваю прохожих. Мужчин, женщин, неважно. Рассматриваю и представляю, каким способом растерзал бы каждого из них. Превратил в гору кровавых ошметков костей, кожи и плоти.

Вон впереди идет парень в джинсах, легкой куртке, с рюкзаком на плечах.

Догоняю.

Достаточно обратиться, попросить пойти со мной.

– Уважаемый, – говорю неожиданно громко.

Мужчина оборачивается.

На нем огромные солнцезащитные очки, родом из восьмидесятых, челка топорщится. Я интересуюсь, который час. Он отвечает, а я не слушаю, представляю, как из этого модного куска мяса электричество сделает сочный стейк средней прожарки.

Он вежливо улыбается, смотрит, ждет, нужно ли мне от него еще что-то. А я фантазирую, как большой камень утащит за собой под воду почти двухметровую тушку с челкой, оставив на поверхности озера бултыхаться пластиковые китайские очки.

Хочу ему сказать, что нет смерти страшнее, чем утонуть, но вместо этого улыбаюсь в ответ и киваю – спасибо.

Мужчина удаляется, я смотрю ему вслед и представляю, как по моей команде свора собак срывается с места, преследует бедолагу и разрывает услужливого прохожего на части.

Киря сдался. Это произошло.

Что ж.