Обжигающее чувство

Том легко провел кончиками пальцев по внутренней поверхности ее бедер и заставил себя отдернуть руку.

— Все-таки сначала я покормлю тебя, — пробормотал он…

В тот вечер они могли есть опилки и Эвелин не обратила бы на это никакого внимания. В ресторане было прохладно и полутемно, а сухое вино приятно бодрило кровь. Том сидел напротив нее, огромный и сильный, опасный огонек поблескивал в его серо-голубых глазах. Он тоже думал о предстоящей ночи, и эти мысли были ясно написаны на его лице. Его взгляд то и дело задерживался на груди Эвелин, а в глубоком низком голосе явно чувствовалось желание.

Они явно засиделись за столиком. Ожидание выматывало нервы, одежда тяготила ее, Эвелин уже чувствовала болезненный зуд в груди…

— Чего мы ждем? — не выдержала она.

— Я хочу, чтобы ты отдохнула и успокоилась, — тихо проговорил он, — чтобы совсем стемнело и ты почувствовала себя более уверенно.

— Мне все равно. — Она встала. — Я полностью полагаюсь на тебя.

Том тоже поднялся и встал рядом с ней, лицо его потемнело от обуревавшего его вожделения.

Не говоря ни слова, он оплатил счет, и они вышли на улицу. Удушливая жара стояла в воздухе, солнце огромным красным диском клонилось к горизонту, заливая мир прощальным багровым сиянием.

Тревожные отсветы заката плясали на резких скульптурных чертах Уиклоу, сейчас он был больше всего похож на своих древних суровых предков, и его ярко-красная футболка и широкие хлопчатобумажные брюки стального цвета не снижали этого впечатления. Том Уиклоу был рожден для другой одежды и другой эпохи, он бы великолепно смотрелся в кожаных штанах и мокасинах, обнаженный по пояс, с длинными густыми волосами, ниспадающими на широкие сильные плечи. Эвелин вспомнила о том, какой ужас охватил ее сегодня утром при одной мысли о том, что этот человек может погибнуть…

Они подъехали к небольшому отелю, в молчании поднялись на лифте на верхний, четвертый этаж. Посыльный нес за ними две небольшие дорожные сумки.

Вошли в снятый Томом двухкомнатный номер. Посыльный внес вещи в спальню, деловито поднял шторы, впустив в комнату яростно пламенеющее закатное сияние, и на этом наконец закончил исполнение своих профессиональных обязанностей. Том вложил ему в руку пятидолларовый билет — дверь за посыльным закрылась.

Эвелин стояла неподвижно, стараясь не смотреть на огромную двуспальную кровать, она слышала, как Том запер дверь и набросил для верности цепочку, но не смогла даже пошевелиться. Он вошел в спальню, неторопливо опустил шторы, комната погрузилась во мрак и только через открытую дверь в другую комнату проливался слабый вечерний свет. Казалось, сам воздух в спальне был пронизан напряжением. Том открыл свою черную кожаную сумку и выложил на тумбочку упаковку презервативов.