Обжигающее чувство

К пугающей новизне этого положения примешивалось более простое, более глубокое ощущение того, что так все и должно быть. Движением бедер Том раздвинул ее ноги и устроился между ними.

— Вот так. Вот так мы будем лежать с тобой в постели, только снимем сначала эти дурацкие тряпки, — прошептал он, спускаясь ниже и нежно покусывая ее груди. Когда он поднял голову, соски Эвелин были твердыми и влажными, болезненно чувствительными к обдувающему их ночному ветерку.

Голос Тома был тих, как шелест ночного ветра.

— Я буду вот так же двигаться, как сейчас, пока нам обоим не станет необыкновенно хорошо…

Ей хотелось говорить, хотелось умолять Тома сделать что-нибудь для облегчения невыносимого напряжения, сотрясающего ее, но все, что она могла — это судорожно хватать воздух и еще глубже цепляться ногтями за плечи Тома, чтобы выразить этим примитивным жестом желание. И все же глубокий дикий молящий стон исторгся из груди Эвелин, она широко развела бедра и приподняла их, чтобы еще крепче сжать бедра Тома. Ударившись коленкой о руль, она на какое-то мгновение почувствовала даже облегчение, слабая боль несколько отвлекла ее. Но этого было совершенно недостаточно. Она извивалась под телом Тома, разгоряченная жарой и желанием.

Задержав дыхание, Томас любовался ею, вся она сейчас была дикая красота, страсть и желание, с лицом, залитым голубым звездным сиянием. Тело ее было горячим и напряженным, ожидающим немедленного удовлетворения того неистового желания, которого она никогда не знала до этого, но жаждала все больше и больше.

Он хотел расстегнуть ее брюки, грубо сорвать их, потом снять свои джинсы, он хотел увидеть ее обнаженной, распростертой под ним на постели, содрогающейся от силы его ритмичных толчков… Кровь предков бежала в его жилах, кровь краснокожих воинов, простых, всесильных в своей простоте. Он представлял, как берет Эвелин под горячим солнцем, оно палит их обнаженные тела, а под ними нет ничего — только голая раскаленная земля. Она прижимается к нему, женщина воина, такая же страстная и жаждущая наслаждения, как и он сам. Томас знал, что она необузданна и страстна, он знал это с той самой минуты, когда впервые увидел ее…

Он вовсе не собирался заходить так далеко, но Эвелин была чистым пламенем в; его руках, ее ответные реакции были стремительны и неистовы. Том чувствовал, что еще немного — и его напряжение потребует немедленного выхода, и он знал, что это произойдет совсем скоро…

Пришлось включить самоконтроль.

— Мы должны остановиться, — прошептал он хрипло, стараясь, чтобы голос его прозвучал ровно. Черт, и это оказалось не так-то просто! — Если мы этого не сделаем, ты расстанешься с невинностью прямо сейчас.

— Да! — выдохнула Эвелин, снова прижимаясь к нему.