Обыкновенные ведьмы средней полосы

Если он такой трус, что не может сделать предложение руки и сердца любимой девушке, как полагается, то ну… может, и правильно Вася называет его придурковатым? Хотя, я полагаю, что со стороны Вадима будет непросто объяснить свои чувства моей подружке. Особенно сейчас, когда её глаза горят жаждой возмездия. Я посмотрела на вжавшего голову в плечи Вадима, и поняла, что влюблённое «выходи за меня» в его исполнении мы сегодня не услышим.

Славина молча развернулась и отправилась назад по коридору, прихватив единственную свечу.

— Я думала, что вы хотели проводить нас до выхода из здания — робко спросила я.

— Не бойся, Мария! Рядом с тобой профессор Собигор. Не пропадёшь! — бросила Велислава через плечо.

Чуткая женщина. Игорь несмело улыбался. Васька злобно зажгла огонёк в своих ладонях, и мы вывалились из административного здания. Ночь давно вступила в свои права, только лишь кто-то сидел в кустах напротив входа, поскольку оттуда доносилось заунывное:

— И глянет мгла из всех болот и всех теснин, и засвистит весёлый кнут над серой парою…

Едва мы вышли, как пение резко оборвалось, и нам навстречу выпали озябший Донатий с взволнованной Кариной. Нас поджидают. Узников совести.

— Ох, горе горькое, думы тяжкие! — тут же запричитал домовой — Мы как вот с Кариночкой вас приметили-то, ровно острожников тихо бредущих за ентой бабой проклятущей, так сразу и придумали — вам защиту искать! Оно вспоможение какое-бы и вышло!

Так что побёгли мы до спортивной площадки. Там как раз воеводин сынок доблесть свою показывал, перед девицами, стал быть, удаль молодецкую демонстрировал… ему первому обсказали всё! Что повязали вас, горемычных, да в кабинет к дилехтору повели, допытываться будут, откель торговлишка налаженная идёть… Затем мы поспешали к Игорьку, он там у себя обретался, после нашего-то рассказа подорвался, ровно ужаленный, и ну бежать!

Донатий утёр испарину уголком рубахи и тяжело вздохнул, помялся, но всё же задал свой вопрос:

— Вас-то, девоньки, на побывку отпустили, или уж насовсем?

Васька раздражённо закатила глаза, а Карина прижимала к груди какой-то свёрток и молчала. Но руки у бедняжки тряслись мелко-мелко.