Обычай умирать

Его посадили на стул.

— Снимите наручники, — попросил Дронго.

Конвоир вопросительно взглянул на Некрасова, очевидно, он уже знал, кто был здесь старшим офицером.

— Снимайте, — разрешил подполковник.

Конвоир снял наручники и вышел. Шовдыгов оглядел всех троих, находившихся в комнате, потер свои отекшие запястья и криво усмехнулся:

— Много человек, и все в штатском. Здесь давно не было чужих людей в штатском. И женщины не было. Все трое приехали на встречу со мной?

— Правильно, — кивнул Дронго и добавил: — Это хорошо, что вы не потеряли своей наблюдательности.

— Кто вы такие? — спросил заключенный. — Если добрались до этого лагеря, значит, у вас важное дело. И сразу трое.

— Вам что-нибудь скажут наши фамилии? — пожал плечами Дронго. — Считайте, что мы все трое из службы безопасности и совершили такой долгий путь, чтобы уточнить некоторые детали вашей прежней жизни.

— Я ничего не помню и ничего не знаю, — устало признался Шовдыгов. — Вы напрасно сюда приехали, ничего не узнаете. Или опять будете меня колоть?

— Не будем, — пообещал Дронго. — Я не думаю, что это снова пригодится."

"— Вам должны были сказать. Меня целых два месяца кололи и вводили ваши проклятые лекарства. А потом допрашивали. В таком состоянии я вспоминал даже то, чего не мог вспомнить в обычной жизни. Все, что мог рассказать, я уже рассказал. Даже не помню, что именно я говорил. Наверное, из меня все вытащили. Выпотрошили, как говорят у нас в колонии.

— Нас интересует ваша прежняя жизнь, — повторил Дронго. — Вы ведь воевали в Чечне?

— Дураком был, — сразу ответил Шовдыгов, — поэтому и воевал. Пошел контрактником, деньги думал заработать. Ничего не получилось. Что сейчас вспоминать?

— Из-за вашей жены, — уточнил Дронго.

Он заметил боковым зрением, как покачал головой Некрасов. Очевидно, он считал подобное утверждение слишком провокационным.

— Какая разница, — зло ответил заключенный, — из-за этой суки или из-за себя? Вы ради этого сюда приехали? Только там у меня тоже ничего не получилось. Наш сержант какого-то араба пристрелил и пачку долларов себе взял. А я пристрелил араба и нашел у него две пачки презервативов. Вот и весь мой капитал.

— Такой правоверный мусульманин, — в тон ему, зло ответил Дронго. — Пошел убивать своих братьев по вере из-за двух пачек презервативов. Какой сознательный и благородный человек. Ты дерьмо, а не мусульманин, идешь на войну ради наживы.

— А ты кто такой, чтобы меня осуждать? — окончательно разозлился Шовдыгов.

— Тоже мусульманин. Только не такой, как ты. Я ведь совершил паломничество в Мекку, был в Кербеле и Мешхеде. И знаю, какой страшный грех — убивать невиновных людей, тем более своих собратьев по вере, из-за денег.