Обычай умирать

Мы уже договорились, и наши специалисты задействуют все возможности, чтобы услышать завтрашний разговор. Во всяком случае, они будут работать всю ночь и к утру обещают закончить.

— Надеюсь, там нет охраны или службы консьержа?

— Нет, — без тени улыбки ответил Савченко. — Мы могли бы задержать Дронго по дороге домой и под любым предлогом снять копии всех документов, но наши аналитики считают, что это опасно. Никто не поверил бы в случайность такого задержания: ни сам Дронго со своим напарником, ни Штаркман и его израильские друзья. Поэтому будет лучше, если мы займем выжидательную позицию и узнаем, о чем они будут говорить завтра утром.

— Вы обязаны узнать содержимое флешки. Понять, какую дополнительную информацию могли собрать израильтяне. Если не сможете, то пойдите на задержание Дронго, даже рискуя себя обнаружить.

— Мы попытаемся завтра все уточнить во время разговора Дронго со Штаркманом.

— Вы должны помнить, Савченко, что речь идет не просто о государственной безопасности. Речь идет о престиже нашей страны. О престиже нашей Службы. Вообще о нашей дальнейшей работе. Это не тот случай, когда мы можем позволить себе расслабиться. За операцию будете отвечать лично вы. С этого момента вы должны знать и слышать каждый шаг, каждое движение, каждое слово оставшегося в Москве Гилада Штаркмана и этой парочки экспертов. Запомните это, полковник.

Глава вторая

Всю ночь Дронго работал с информацией, которую ему передал Штаркман. Он никогда не делал записей и не копировал информацию, понимая, насколько это может быть опасно. Именно поэтому он внимательно просматривал все документы, обращая внимание на детали, о которых писал Блехерман. В половине десятого утра за ним заехал Вейдеманис. Дронго спустился вниз и сел в его машину.

— У тебя усталый вид, — заметил Эдгар, — ты не спал всю ночь.

— Читал. Есть много чего интересного. Блехерман, конечно, не успокоится. Он прав, когда считает, что все не могло закончиться на одном организаторе. При таких масштабных террористических актах бывает задействовано гораздо больше людей, и он хочет знать этих людей.

— У него погибла единственная дочь. Его можно понять.

— Во всяком случае, он не успокоится, даже если мы откажемся ему помогать. Судя по материалам, они потратили очень много сил и средств, чтобы найти некоторые факты. Им даже удалось установить, в каких именно колониях сидят осужденные террористы и где находятся близкие этих людей.

— Как раз этот факт говорит скорее о коррупции в правоохранительных органах, чем о жажде мести Блехермана. Сейчас можно купить любую информацию.

— Тебя это удивляет?

— Уже давно ничего не удивляет.