Обуздать огненного демона (СИ)

А так… Прощайте, лорд-демон Вефириийск. Не подходите ко мне больше, не приближайтесь… никогда…

Дамиан почему-то не смог заставить себя пойти за ней. Впервые в жизни не решился. Схватить, забрать, украсть? А смысл? Она и так ему не принадлежит.

Поэтому лишь стоял на месте. Просто стоял и смотрел как уходит самая дорогая женщина в его жизни, понимая, что сейчас… да, наверное, уже потерял. Никакой надежды в нем не осталось. А самое ужасное, что и сил тоже. Словно со злостью, с той тянущей болью и горечью собственных ошибок пришло полное бессилие.

Знакомое дыхание, тихий неуловимый шаг. Сейчас он мог даже поклясться, что друг стоит в своей привычной позе — чуть опираясь на ограду лестницы, поглядывая на него сверху. На худший спектакль его жизни, чьим зрителем он стал.

Дамиан, закрыв глаза, шумно вдохнул в себя воздух. Ещё пахнет вишней. Пахнет ею. Воздух вокруг него навсегда останется этим ароматом. Сохранит её улыбку навечно.

— Зачем? — единственное, что он смог выдавить из себя.

Демон был уверен — лучший друг сейчас печально, тягостно улыбнулся. Не от издевки, скорее от личного торжества идиотской справедливости. Разумеется, лёгкое объяснение. Алеминрия ведь никак не могла узнать эти слова сама, брошенные в порывах иных разговоров. Она просто не могла слышать их. Эти его фразы, сказанные когда-то друзьям.

Миркелий вздохнул, спустился по ступенькам чуть ниже. Остановился рядом с ним.

— Ты сам этого хотел, разве нет? Свободы. Независимости. Власти. Ты ведь так желал оставаться самим собой. Поздравляю, остался.

— Какая разница, что я когда-то хотел? — Почти гаркнул Дамиан, срываясь на крик. — Ты понимаешь, что ты сделал?! Понимаешь, что она даже знать меня не хочет?!

Мир не ответил. Разумеется, знал. Им с Ринмеалем нелегко пришлось принять это решение.

— Я потерял её, — зло, с отчаянием процедил Дамиан. — Её нет, понимаешь?! Нет! Она же никогда… уже никогда не вернётся. Не поверит…

Преемник императора вынужденно равнодушно наклонил голову чуть вперёд, не без принятия поглядывая на товарища.

— Значит, такова была цена этой свободы. Рад, что заплатил?

Дамиан просто зажмурился. Он ничего не чувствовал. В данный момент вообще ничего. От желания рвать и метать ничего не осталось. Ярость тоже сошла на нет. Сущность внутри словно билась в агонии.

Минри больше не было рядом. Её просто не было. Она ушла, оставила его, исчезла в своей жизни, в которую так не пустила его.

Выбрала совсем другой путь. Отвергнув в последний раз.

И оставив после себя зияющую дыру.

Мужчина вдруг ненормально, как последний безумец, лающе рассмеялся.

Так смеются сумасшедшие, которым уже нечего терять.