Смягчающие обстоятельства

Сергей рассказывал об этом дома, когда ему в очередной раз сулили воспаление легких от едва заметного сквознячка, но родители многозначительно покачивали головами и зловеще предрекали нарушителям запретов скорую и неминуемую кару в виде брюшного тифа, холеры, дизентерии, менингита и других столь же страшных заболеваний.

Сила родительского авторитета в те годы еще была велика, и на следующий день Сергей выходил во двор с опаской, ожидая увидеть валяющихся прямо на улице в страшных мучениях детей или вереницы санитарных машин у каждого подъезда. Но все оказывалось, как обычно, — Моисей, Васька и Филька, здоровые и веселые, затевали очередную игру, рвали зеленые жерделы, запивая сырой да к тому же холодной водой из дворовой колонки. А сам Сергей начинал кашлять, шмыгать носом или у него расстраивался желудок, и отец с матерью в два голоса ругали его за недостаточно тщательное мытье рук и пренебрежение джемпером.

Вконец растерянный Сергей вновь пытался сослаться на Моисея или Фильку, но мать раздраженно говорила, что просто им до поры до времени везет, а отец запальчиво, хотя и довольно непоследовательно, кричал, чтобы он себя с ними не равнял, так как ему до них далеко. Так опять проявлялся мотив о какой-то второсортности Сергея.

Дело в том, что на свою беду Сергей плохо ел. Как удалось родителям отбить у него естественно существующий у каждого человека аппетит, осталось загадкой даже в зрелом возрасте, очевидно, сказывалась давящая необходимость садиться за стол в строго определенное время и без остатка съедать то, что дают. Любое отступление от предписываемого домашним уставом процесса потребления пищи считалось актом грубейшего нарушения порядка и строго каралось. Мать запирала нарушителя в темной ванной, секла ремнем, ставила в угол, однажды вылила недоеденный суп на голову. Затем кормление продолжалось, как будто наказания могли способствовать появлению аппетита.

Неудачи за обеденным столом Сергей переживал очень болезненно, тем более что они служили основанием для сравнения его с соседскими детьми и сравнение всегда было не в его пользу. Даже когда речь шла о Моисее, Фильке, Ваське Сыроварове, слывших беспризорниками и хулиганами, оказывалось, что у них есть и достоинства — они «хорошо кушают», потому и могут отколотить во дворе любого, потому инфекции и простуды их не берут.

Любимцем родителей был толстенький розовощекий Вовочка Зотов из соседнего подъезда, его ставили в пример чаще других.

У Вовочки была педальная машина, велосипед, электрическая железная дорога и другие шикарные игрушки, заслуженные, как внушалось Сергею, округленькими щечками и заметным животиком.