Смягчающие обстоятельства

— Какой ты нежный, — как-то задумчиво сказала Мария. — Я давно тебя таким не видела…

— Ты никогда меня таким не видела. Я люблю тебя.

Этого он не говорил ни одной женщине, даже собственной жене. Чтобы избегать красивостей.

— Что? — она, очевидно, тоже не ожидала таких слов.

— Я люблю тебя.

Он привлек Марию, целовал щеки, лоб, глаза.

— Почему ты такая горькая?

Мария тихо засмеялась, и он уловил ответный порыв.

— Это косметическая притирка. Я же не думала…

Она не договорила.

Губы Элефантова вобрали привкус лекарства, и теперь горьким казалось все: нежная шея, трогательно худенькие ключицы, горькой была плоская чуткая грудь с большими коричневыми сосками, упругий живот, длинные гладкие ноги… Горькими были мягкие губы и быстрый горячий язык, и она, ощутив эту вернувшуюся к ней горечь, на миг отстранилась:

— Горькая любовь?

— Нет… Вовсе нет… — ему хотелось высказать все, что делалось на душе, но слов катастрофически не хватало. — Эта горечь — ерунда…

— Ты стал совсем другим… Такой ласковый…

— Господи, Машенька, как я в тебя влюбился…

— Через три года? — Мария смеялась.

— Да, через три… Я так мучился, переживал…

Первый раз он полностью исповедовался, наизнанку выворачивал душу, и ему совсем не было стыдно.

— Я же этого не знала.

«Конечно, не знала. А теперь знает. И все будет по-другому», — билась радостная мысль…

Принимая душ, Мария прихватила волосы резинкой, и они торчали вверх, как корона. Она ходила по комнате обнаженной, и Элефантов любовался ею, про себя удивляясь переменчивости восприятия.

— Знаешь, чем отличается любимая женщина от нелюбимой?

— Нет, — она выжидающе глянула ему в глаза.

— На нее приятно смотреть и после этого, — он сделал паузу. — А мне приятно смотреть на тебя.

Она села на диван, и он, как мечтал когда-то, положил голову на острые коленки.

— Будешь меня любить?

— Почему «будешь»?

Подразумевалось, что она уже сейчас любит, но Элефантову ее тон не показался убедительным.

— Будешь со мной?

Ставя вопрос по-другому, он все-таки рассчитывал получить более четкий и обнадеживающий ответ.

— Надеюсь.

Снова ему не понравилась неопределенность и нотки равнодушия в голосе.

«Просто ей надо ко мне привыкнуть, — решил он. — А для этого требуется время».

Уходить не хотелось. Элефантов долго прощался в прихожей, оттягивая момент, когда надо будет открыть дверь и захлопнуть ее за собой.

— Все было хорошо? — спросил он напоследок.

— Да, спасибо, ты молодец.

— Тебе спасибо.

Замок щелкнул, и Элефантов побежал вниз по лестнице. Все его существо пело, только в глубине души чувствовался неприятный осадок: на простыне он заметил несколько постыдных пятен — следы своего предшественника.