Особые обстоятельства

— Гости из Асдора, — голос советника взлетел над всеми, рассыпался звучными искрами, — акиф рад приветствовать вас в Игенборге!

И это все? Никаких вам «потрясающий землю, небеса и воздух»? Никаких «всемилостивый, великий и ужасный»?

Мне пришлось незаметно прикусить губу, чтобы не хмыкнуть.

— Гости из Асдора бесконечно рады оказаться в Игенборге, о чьей красоте ходят легенды. И мы приветствуем акифа от лица нашего императора, передающего со своими вестниками дары, которым нет равных в мире.

А теперь главное — не зевать. Надо же, у Иррилия действительно речь словно льется. Вот что значит — язык хорошо подвешен. Но в ораторских способностях эльфа я еще во время пути убедилась.

— Да, акиф наслышан о дарах. Но ему хотелось бы увидеть то, на что намекал император, когда шли переговоры о новой дипломатической миссии.

— С огромным удовольствием.

Интересно, советник так и будет говорить за акифа? Это нормально? Наш император сам в состоянии разговаривать. Он еще и смеяться, и шутить умеет. А этот как сел на трон, так и замер.

Маска его подозрительно напоминала мне Талису. Что-то общее просматривалось в форме клюва, посадке головы и хохолке перьев.

— Позвольте преподнести от лица императора эти дары как залог тесного сотрудничества и крепких дружественных отношений между нашими странами в будущем, — произнес Иррилий и чуть отступил, делая приглашающий жест. Мы держались чуть позади него и синхронно отступили тоже.

Слуга с ларцом сделал несколько шагов к трону и упал на колени, держа на вытянутых руках свою ношу.

«А ларец-то тяжелый. Крепкие здесь ребята», — оценила я силу слуг. Такие не только с поручениями бегают, а и с мечом упражняются наверняка.

Иррилий, как опытная мастерица, плел кружево слов, расписывая дары. Акиф сохранял неподвижность на троне, а его советник благодарно кивал эльфу.

Акиф оживился лишь тогда, когда Иррилий стал перечислять экземпляры хищных рыб, да и на мою ахану все время косился. Конечно, из-за маски трудно определить, куда он смотрит, но Талиса чувствовала его внимание и была немного напряжена, ероша перья. Акиф даже вперед немного подался. Надо же, а драгоценности и оружие особого впечатления на него не произвели. Как и Тильда.

Должна сказать, что когда очередь дошла до нее, Иррилий не пожалел красок, описывая танцовщицу. Наверное, «пленительная звезда императорского двора» за всю жизнь столько лестных слов в свой адрес не слышала. С ее отъездом, оказывается, придворный театр понес невосполнимую потерю и уже никогда не будет прежним. На месте его руководителя я бы пошла и удавилась с горя. Ну а император буквально от сердца оторвал юное дарование, чтобы она услаждала взор его дорогого друга.

И ведь не соврал ни словом.