Особые обстоятельства

И черты лица при такой прическе казались более резкими. Точно вырезанными руками талантливого скульптора.

— Выбора нет, Арджана.

— Он всегда есть, — сообщила я сердито. — Наряд может… порваться. Или я могу пролить на него варенье. Мне приспичит его поесть как раз перед отъездом во дворец. И что же? Голой идти?

— Решишься?

Бровь он умел заламывать лучше меня.

— А что, порча наряда тоже повлияет?

— Я почему-то уверен, — протянул Иррилий, — что наряд тебе испортить не дадут. Скажем так, я практически уверен, что вас сегодня будут окружать милые служанки. И наряды останутся в неприкосновенности.

Он провел рукой по лбу, потом вздохнул:

— Арджана, не знаю, что сказать. Думаю, все дело в том, что прежде сюда женщины в составе дипмиссии не приезжали. Возможно, акиф просто забавляется от скуки. И потом, я буду рядом.

Последняя фраза повисла в воздухе между нами, рождая воспоминания о бешеной скачке, запахе леса и мягких губах.

Все то, что копилось внутри меня, вдруг решило вырваться наружу. Я не могла наорать, мне приходилось сдерживаться. Ибо воин не тот, кто громче кричит, а тот, кто сражается и умеет держать лицо."

"Вот и я… держала, когда почти строевым шагом подошла к Иррилию. Пару секунд смотрела ему в глаза, а потом просто приподнялась на цыпочки и буквально впилась в губы.

Запах трав и лета окутал, ограждая от местных благовоний. Не меня целовали, а я целовала. Отчаянно, с какой-то злостью, вцепившись руками в белоснежный костюм. Чувствуя, как под пальцами сминается ткань.

И встречный поцелуй выпивал мою злость. Пока я первая не оторвалась от Иррилия. Наверное, в этот момент взгляд у меня был немного дикий.

— Доказала, что все еще можешь что-то решать?

Его вопрос заставил хватануть ртом воздух. Губы горели, требовали продолжения, да и у эльфа взгляд сейчас горел тем же огнем, что и у меня.

— Извиняться не буду, — сообщила гордо, пусть голос в конце и малость просел. После чего развернулась и быстрым шагом ушла. В душе почти желая, чтобы меня догнали, и при этом мысленно давая себе пощечины. Но это был такой порыв, что удержаться не хватило сил.

Нетвердой походкой вернулась на женскую половину, чувствуя, как подрагивают ладони. И губы горят. Что я творю?!! Будь проклята проницательность эльфа! Хотелось бежать от его все понимающего взгляда, но стоило вспомнить наш поцелуй, как ноги готовы были нести обратно, чтобы его повторить.

Никогда такого не испытывала, и смешно было с чем-то сравнивать. Между нами рождалось нечто дикое, не поддающееся контролю. Это как стоять на краю пропасти и смотреть в бездну, испытывая искушение сделать шаг вперед и полететь. И пусть понимаешь, что внизу смерть, но готов все отдать за захватывающие мгновения свободного падения.