Стечение обстоятельств

«Я разобьюсь, я разобьюсь, — думала она, — никакого выхода нет, стены гладкие и отвесные, ухватиться не за что. Я умру, это конец». В тот момент, когда страх и отчаяние достигли апогея и стали невыносимыми, пришла спасительная мысль: «Я же как-то сюда забралась, значит, где-то есть спуск, надо его найти». Радость и облегчение были такими острыми, что Настя проснулась, взглянула на часы — проспала восемь минут. Она закрыла глаза.

…В большой комнате за столом Гордеев что-то сосредоточенно писал. Почему-то он был в форме, с полковничьими погонами на плечах. В квартире расположилась группа захвата — Настя никак не могла сосчитать, сколько их. Под окном остановился грузовик, и из кабины вышла женщина со светлыми волосами в голубом пальто. Это же женщина, подумала Настя, это не может быть Галл. Блондинка подняла голову и встретилась глазами с Настей. У нее было немолодое приятное лицо с мелкими чертами. Господи, пронеслось в голове у Насти, это же моя смерть приехала, сейчас она войдет в квартиру — и я умру. Женщина вошла в подъезд. Насте казалось, что она отчетливо слышит ее шаги по лестнице. «Виктор Алексеевич! — закричала она. — Я же сейчас умру! Сделайте что-нибудь, спасите меня!» Но Гордеев даже головы не поднял от бумаг. Женщина в голубом пальто вошла в квартиру. Настя вцепилась в рукав полковничьего кителя: «Помогите же мне! Не пускайте ее сюда!» Гордеев недовольным и каким-то брезгливым жестом выдернул руку и отстранился. Парни из группы захвата молча расступились, пропуская блондинку. Она строго посмотрела на Настю. «Ну, здравствуй, красавица», — тихо сказала она. «Это ошибка, — хотелось крикнуть Насте, — вы не ко мне пришли, я же никакая не красавица, это все знают. Это ошибка!» Она почувствовала, что летит куда-то назад, в темноту. «Я умерла», — подумала Настя и с этой мыслью проснулась.

К снам Настя относилась бережно. Сновидение — продукт работы мозга, считала она, просто так ничего не снится. Смерть в сновидениях — признак сердечной недостаточности или легкого приступа, произошедшего во время сна. Надо выпить горячего чаю, покрепче и с сахаром.

Она вылезла из постели и поплелась на кухню. Пальцы плохо слушались ее, в подушечках покалывало — верный признак приступа. Ну смерть — ладно, а вот что означает все остальное? Неужели она и в самом деле не надеется на своих товарищей? Неужели она действительно до такой степени не уверена в них? И что же, получается, что в глубине сознания она считает Колобка способным бросить ее в трудный момент без поддержки?

«Наверное, это потому, что в первый раз, — успокаивала себя Настя. — Просто еще не приходилось на собственной шкуре испытать, насколько надежно и основательно планируются подобные операции». Но в голову упорно лезло совсем другое объяснение.