Общество мертвых поэтов

О, Нокс, привет! Очень рада, что ты позвонил!

– Правда? – Он заслонил приемник рукой и прошептал: – Она очень рада!

– Хотела сама позвонить тебе, но у меня не было номера, – продолжала тем временем Крис. – Чет устраивает в пятницу вечеринку. Может, придешь? Его родители уезжают на выходные.

– Разумеется! – выпалил Нокс.

– Дэнберри ни о чем не знают, поэтому прошу тебя никому не говорить! Но можешь взять кого-то с собой, если захочешь.

– В пятницу вечером у Дэнберри. Спасибо, Крис! Я буду!

Вне себя от радости, Оверстрит бросил трубку и издал громогласный вопль.

– Она рада, что я позвонил! И даже позвала на вечеринку, представляете?

– К Чету Дэнберри, – холодно произнес Чарли.

– Да.

– То-то и оно.

– Что? – перешел в оборону Нокс.

– Неужели ты считаешь, что идешь с ней?

– Да брось ты, конечно, нет! Не в этом суть. Вовсе не в этом!

– А в чем, по-твоему?

– В том, что она не забыла меня!

– Вот как, – покачал головой Далтон.

– Мы виделись всего один-единственный раз, а она меня помнит! – Нокс готов был выскочить из штанов от радости. – Черт, она все-таки будет моей! Я чувствую это!

Он даже не выбежал, а вылетел из комнаты. Друзья переглянулись и пожали плечами.

– В конце концов, кто знает? – произнес Чарли.

– Надеюсь, она не разобьет ему сердце, – прокомментировал Нил.

Глава 9

Нил как следует жал на педали, пролетая через площадь перед ратушей по дороге на репетицию в Хенли-холл. Обогнув здание и миновав ряд лавчонок, он свернул на тихую, типичную для штата Вермонт улочку, которая вела к белому кирпичному зданию школы. Спешившись, он вошел в ворота и оставил велосипед на стоянке. Стоило ему ступить в зал, как режиссер тут же подстегнул его:

– Поторопись, Перри! Мы не можем играть эту сцену без Пэка!

Улыбнувшись, юноша бросился на сцену. Схватив у ассистентки посох, увенчанный шутовской рожей, он продекламировал всем известные строчки из Шекспира, закончив словами:

Купидон, известный хват:

Бедных женщин мучить рад![17]

Он опустил глаза: распростершись на сцене, обессиленная Гермия, которую играла Джинни Дэнберри, глядела на него ошарашенно. Но стоило ей вступить, как режиссер – светловолосая учительница за сорок – прервала ее и обернулась к Перри."

"– Молодчина, Нил! – похвалила она. – Чувствуется, что твой Пэк серьезно относится к своему заданию. Но помни, что он и в самом деле наслаждается возможностью попроказничать!

Кивнув, Нил повторил задиристо и ехидно:

Купидон известный хват:Бедных женщин мучить рад!– Великолепно! А теперь ты, Джинни!

Изображая бессилие, будто вся истерзанная шипами, она поползла по сцене.

Под указания режиссера ребята прогнали сцену несколько раз.

– Увидимся завтра! – крикнул Нил, когда репетиция подошла к концу.