Общество мертвых и исключительных

 — Я забыл про нее.

Завидую тебе. Я бы тоже хотел о ней забыть.

— Найду ее и обрадую новостями. Всем нравятся вечеринки. Тем более вечеринки, которые проводит Ноа Эдвин.

Но его слова подтвердил лишь Эрик. Напыщенный индюк с прилизанными волосами, в перчатках, которые адекватные люди носят лишь зимой. Ребекка же не отрываясь смотрела на Реджиса. Изучала его профиль, пыталась заглянуть под расстегнутый воротник рубашки и наблюдала за длинными пальцами, которыми Реджис нервно постукивал по столу. Он чувствовал, как Ребекка прожигает его взглядом. Вся правая сторона лица горела, будто от пара. Столовую хотелось покинуть как можно скорее — каждая секунда приближала Реджиса к возможности столкнуться с Эбель. А этого он совсем не хотел. И, громко (во всем виноваты чертовы стулья) встав из-за стола, он поторопился скрыться где-то в учебном крыле, надеясь, что ни на одной из пар он не увидит копну белоснежных волос за соседней партой.

Но он увидел.

Эбель пришла на шифрологию и села на второй ряд рядом с Соль, о которой весь вчерашний вечер трепался Ноа. Они обе даже не удосужились взглянуть на задние парты. Зато задние парты с удовольствием проследили за ними. В частности, Ноа, который не мог упустить возможности подколоть Соль из-за ее пышной, розовой и сверкающей, словно на нее стошнило единорога, юбки. Хорошо, что Соль не услышала его: она была в наушниках. А Эбель, видимо, откровенно плевала на слова безмозглого болвана.

Она села вполоборота и уставилась на доску, всю исписанную странными символами. Любое мимолетное движение головой, и Эбель увидела бы Реджиса.

В этом и без того душном кабинете стало еще жарче, и даже приоткрытое окно не помогало избавиться от пота, стекающего по спине. Но, видимо, жарко было только ему. Эбель накинула на плечи кофту и, поежившись, вжалась в стул. Ей тоже было здесь некомфортно. В какой-то момент она уже будто готовилась встать и уйти. Но ее сдержала Соль. Она протянула Эбель наушник, и та, услышав музыку, сразу заулыбалась. Покачивая головой в такт, она простучала пальцами барабанную дробь по парте. А потом, убрав мешающуюся челку с глаз, открыла тетрадь.

Значит, она не решалась уйти не только из-за Соль — ей было любопытно. Реджис хорошо помнил, что Эбель Барнс любила совать свой маленький вздернутый нос во все дела, что ее не касались.

— Чувак, — Ноа толкнул Реджиса в плечо, — что между вами с новенькой?

Другого вопроса от него точно ожидать не стоило.

— О чем ты? — хриплым голосом отозвался Реджис.

— Ну… — Ноа наклонился к его уху и обдал теплым дыханием. — Ты пялишься. Прям раздеваешь ее взглядом.

Реджис дернулся и, уставившись на пыльные полки с однотипными корешками книг, сделал вид, что даже не смотрел на вторую парту.