Общество мертвых и исключительных

Соль была прилежной ученицей, хотя искренне считала, что лучше прогулять не самую любимую пару, чем заставлять себя силой слушать преподавателя. На экономике ее тошнило от каждой написанной в тетради цифры, на картографии — от каждой нарисованной линии. Соль знала, что ничего из этого ей в жизни не пригодится. Она не будет оплачивать покупки, рассчитывая в голове очередную теорему, и не бросится на пол, чтобы десять раз отжаться перед тем, как нести тяжелые сумки с едой. Будем откровенными… Ее и ночью никто не разбудит, чтобы спросить про первого президента США и про то, сколько звезд на флаге этой страны. Но если вдруг попытаются, то сначала получат под дых, а уже потом узнают, что Джордж Вашингтон не для того провозглашал демократию в стране, чтоб ее граждане по ночам считали пятьдесят звезд на темно-синем кантоне с семью красными и шестью белыми полосами на полотнище. Ну и еще удар под дых. Для профилактики.

— Это физико-математический кабинет. — Соль прошла мимо плотно закрытой двери. — И туда мы сегодня не пойдем.

— «Мистер Алан Льюис», — успела прочитать Эбель покосившуюся табличку, и Соль тяжело вздохнула, услышав ненавистное имя. — Это здесь вы с Ноа по вечерам развлекаетесь?

— Всего один раз. И вообще, сложно сказать, что что-то было. Так. Пустяк."

"Надо признать, пустяк, о котором приятно вспоминать.

— Пустяк без рубашки и штанов? Ноа так и обидеться может, — усмехнулась Эбель.

Эбель слишком плохо знала Ноа. Зато Соль знала его очень хорошо. Обидеть его могли лишь опустевшие бутылки рома со спрайтом и мисс Вуд, которая находила и отбирала все его заначки.

— И далеко вы собрались, леди? — протяжно скрипнула дверь, и мужской голос ударил Соль и Эбель в спину. Звук эхом унесся вдоль коридора.

Тело Соль сжалось и так же быстро расслабилось, когда она поняла, что варианта сбежать теперь у нее нет. Она развернулась на пятках лицом к профессору и, дергая за юбку Эбель, намекнула ей сделать то же. Соль было плевать на всех людей, ну ладно, на всех студентов. Но… не преподавателей. Особенно если они грозно нависали над ней и отчитывали за любую оплошность. Перед преподавателями она была беззащитна. Воспитание не позволяло ей даже посмотреть им в глаза, она лишь покорно опускала голову и вспоминала детство в корейских школах в ожидании удара указкой по спине или учебником по голове.

— Мистер Льюис, доброе ут…

— Госпожа Чи, я отправлю вас на отработки за опоздание на мой урок, — перебил он Соль.

— И меня? — встряла, усмехаясь, Эбель.

Она уж точно не боялась наказаний и взрослых, которых, видимо, уважать ее не научили. Мистер Льюис смерил ее внимательным взглядом.

— За такую дерзость и вам работу найду. Назовите имя, фамилию и факультет. Не припомню вас в своем классе.