Обрыв

Неужели так будет всегда? На сколько меня хватит?

Рывком поднимает меня, разворачивает к себе спиной, мои ладони на прохладном стекле окна, член трется о половые губы, резко входит на всю длину, ритмичные движения, пальцы поглаживают клитор. Мне даже приятно, Толя иногда любил так, ласкать меня, целовать шею. Запрокидываю голову на плечо, мой тихий стон, движения настойчивее, стон громче.

– Да, моя птичка, да, кончай, сладкая. Ты только притворяешься замороженной фригидной куклой, на самом деле, ты та ещё похотливая сучка. Моя сучка!

Толчки сильнее, мокрые ладони скользят по стеклу, стоять трудно. Толя натирает мой клитор, сжимает его между пальцами, тело меня предает, я кончаю на члене и от ласк своего так и не любимого мужа."

"– Какая же ты красивая, посмотри на себя, – он разворачивает мое лицо, заставляя посмотреть на свое отражение, тяжело дышит мне в ухо, он тоже кончил мне на спину. – Ты самая красивая кукла! Моя кукла!

Так прошёл мой первый год замужества. Толя наряжал меня в красивые тряпки, таскал по важным для него и его бизнеса мероприятиям. В тот же год я примерно поняла, что за бизнес был у моего мужа помимо основного, а точнее, в его параллель. В клубах бордели, в спортклубах бои без правил, транзит оружия и наркотиков. Меня даже тогда это не смутило, я понимала – дергаться бесполезно.

Большой дом за высоким забором, камеры на каждом углу, охрана смотрела всегда в пол или мимо меня, а Толя был только для меня Толей, для всех остальных Анатолий Александрович или Толя Бес.

Глава 21

Вера

Город стоял в пробках. Ехали медленно, молча, лишь из динамиков лилась какая-то навязчивая попса. Егор что-то читал в своём телефоне, нач. охраны просто смотрел вперёд, видимо, его совершенно не раздражала эта толкотня на дороге. Я молчала, как пришибленная, ну, меня-то понять можно, почти два года я не слышала имя мужа от других людей.

И вполне понятна реакция – внутри всё похолодело, даже дышать стало трудно. Давно я не слышала о нём ничего, да и не пыталась узнать. А тут прямо в лоб, словно у меня спрашивают, а знаю ли я что-то о Толе Бесе? Я бы рада не знать, но знаю слишком много.

Паркуемся, высотное здание, бетон, стекло и металл. Егор открывает мою дверь, подаёт руку, смотрю на неё, не сдвигаясь с места.

– Вера, пойдём, – тянет меня за локоть, находит ладонь, сжимает. – Ты снова вся ледяная. Пойдем скорее внутрь.

Втроём поднимаемся по большому крыльцу, стеклянные двери, мраморный, натертый до зеркального блеска пол, рамка, вертушка, охрана. Большой лифт, Егор ищет в зеркальной стене моё отражение, всматривается в лицо, хмурит брови.

– Когда будет вся информация по Бессонову?– обращается к Глебу, не сводя с меня глаз.

– Через пару часов досье ляжет на стол, шеф. Парни уже роют землю носом.

– Хорошо, я жду.