Обрыв

– Хочешь поиграть в доктора, ну хорошо, – в голосе снисхождение и некая игра.

– Вообще-то я медицинская сестра с красным дипломом.

– Ну, это в корне меняет дело, я могу не волноваться. Я попал в руки профессионала.

– Не смешно, но да, это так, тебе не о чем волноваться, – заканчиваю с лицом, опускаюсь взглядом ниже, широкие плечи, грудь часто вздымается.

Егор неотрывно меня разглядывает, изучая мой интерес к нему, а я сама дышу через раз. Сильные руки, идеальный пресс с кубиками.

– Из-за чего вы подрались с Глебом? – отхожу на шаг назад, от этой концентрации тестостерона, удерживая в себе желание прикоснуться к нему.

– Хочешь обработать и его раны? – странно, но он злится.

– Вовсе нет.

– Морозов заигрался, в свете некоторых событий перегнул палку и извинится перед тобой.

– Мне не нужны его извинения.

– Они нужны мне! Тебя не было двенадцать часов, этот дебил уверял меня, что ты уехала в город. Да, без пальто, телефона, и в туфлях. Видимо, на северных оленях, потому что ни одна машина не выезжала, да и не выехала бы, все дороги занесены, снова была метель. Пойдем на кухню, поедим, – резко меняет тему.

– Да, я бы не отказалась от чего-то горячего, – в животе, как назло, предательски заурчало.

– Пойдем, – хватает за руку и тянет на выход. У Егора так странно меняется настроение: то по-мальчишески озорной, то безумно пошлый и порочный, а то жутко деловой и собранный.

Идя по дому, замечаю, что на улице ночь, судя по всему, глубокая. На просторной кухне вытаскиваем половину холодильника, Егор что-то греет в микроволновке, режет хлеб, так все по-домашнему, он в одних брюках, в помещении полумрак, а я им любуюсь, но так, чтоб не заметил.

– Будешь меня так разглядывать, не посмотрю на то, что ты голодная, сожру сам тебя прямо тут, – а сам улыбается, я невольно улыбаюсь в ответ.

В какой момент с ним стало так легко? Я знаю его несколько дней, а словно целую жизнь. Разве бывает, чтоб так сразу?

– Не думай ни о чем, Вер, не пытайся анализировать, я и сам не знаю, – видимо, мое лицо отразило задумчивость, а потом удивление. Он что, умеет читать мысли?

Егор двигает мой барный стул к себе, смотрит в глаза, потом на губы, я их снова непроизвольно облизываю их и прикусываю. Прекрасно понимаю, что последует за таким взглядом и моим действием.

– Будет больно, твоя губа.

– Знаю, но выбор очевиден. С тобой иначе уже никак.

Глава 17

Вера

И он меня целует. Боже, я готова отдать душу кому угодно за его поцелуи. Жадно. Жарко. Необратимо снося все мои барьеры. Он уносит моё сознание куда-то на задворки разума. Как пишут в любовных романах: «…её трусики стали мокрыми».

К черту эти скучные романы, мои трусики мокрые давно, я чувствую влагу на своих бедрах. Живот крутит в болезненных спазмах желания, мой стон, его рык.