Обрыв

Разворачиваю, двигаю снова в сторону душа, стоим так под струями воды, молча, открываю кабину, вокруг клубы пара, нахожу большой банный халат, укутываю в него Веру.

– Иди в комнату, я сейчас, – подталкиваю Веру к выходу.

Сам быстро вытираюсь, спускаюсь на первый этаж, из шкафа беру бутылку коньяка, два бокала. Вера сидит на кровати, с мокрых волос вода стекает на халат. Наливаю в бокал спиртное, подношу к её губам, она пытается сопротивляться, но я заставляю сделать пару глотков.

– Это чтоб не простыть, ты же понимаешь?

Сажусь на другой край кровати, пью прямо из бутылки, коньяк обжигает горло, делаю еще несколько глотков, пока в груди не разливается тепло. Поворачиваюсь к Вере, а она уже спит, привалившись на спинку кровати.

Аккуратно поднимаю, чтоб уложить под одеяло, сам устраиваюсь рядом, чтобы только посмотреть на неё спящую. Лицо спокойное, ресницы слегка подрагивают, полные, так мной жадно зацелованные губы приоткрыты. Смотрю, и мне хочется прикоснуться к ним, но не решаюсь. Двигаюсь чуть ближе, только прикрываю глаза и проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь от того, что меня кто-то трясет.

– Егор, проснись, – Вера настойчиво меня будит, трогая за плечо.

– Да, что случилось? – не могу сообразить, где я и что рядом делает Вера.

– Там, внизу, Глеб, я спускалась, чтоб попить, он хочет поговорить. Я, конечно, сказала, что ты спишь, но, видимо, что-то срочное.

Вера собрана, говорит без эмоций, будто ничего и не было. Туго завязан халат, она смотрит на меня и ждёт ответа.

– Да, хорошо, сейчас, – встаю, вижу, что совершенно голый, Вера, словно девочка, отводит глаза в сторону. Ей остается только залиться краской, и тогда точно сама невинность. Подбираю с пола покрывало, оборачиваю вокруг бедер, потираю лицо руками и спускаюсь вниз.

По Морозову видно – он не спал, и не спал уже давно.

– Ну, рассказывай, мой друг Глебушка, как наши дела и что это было за представление ночью, дом-то хоть цел?

– Дом цел, огня не было, сильное задымление, нашли три дымовых шашки, ну, те, что используют фанаты на матчах. Все три в левом крыле, две на первом и одна на втором.

– И что за фанат перепутал футбольное поле с моим домом?

– Выясняем.

– Камеры?

– Отключены.

– У нас завелась крыса?

– Не исключено. Скорее всего, да.

– Морозов, ты понимаешь, – я начинаю тихо закипать и повышать голос. – В моем доме, где херова туча охраны, ходит человек, который умеет отключать камеры и зажигает дымовые шашки, и, заметь, чтоб не я задохнулся, а вы, вся охрана и персонал!

– Мы работаем, Егор, но это не всё.

– Что ещё?

– На подъезде к особняку, до поста охраны, нашли мертвых птиц.

– Это что, какая-то шутка?

– Не думаю.