Обручимся? Влюблен без памяти

- Подчиненная, говоришь? Значит, подчиняйся и выходи за меня.

Опешив от шока, позволяю ему дальше терзать мои губы. На мгновение теряю дар речи. Ветреный босс мне предложение сделал только что?

Глупости. Что только не скажет мужик ради близости с женщиной! Наутро все забудет.

- И всё-таки… - шепчу в алчный, пожирающий меня рот, спорю и сама же себя ругаю за это.

«Плевать, что будет завтра, Слава! Главное, что сейчас хорошо», - истерично вопит незнакомая девушка, пробравшаяся в мою голову, но рациональная Мстислава на доли секунды берет верх.

– Арсений Геннадьевич, вы ведь не в себе.

Сомнительная попытка остановить его терпит крах. Наоборот, моя неуместная вежливость распаляет Высоцкого ещё сильнее. Прищуренный взгляд становится чёрным и опасным.

- Тш-ш, финансистка, - легким движением он отрывает меня от двери и толкает к постели, где мы уже спали вместе прошлой ночью, правда, в прямом смысле слова, совершенно целомудренно.

Вряд ли сегодня Арс опять отключится. Настроен он решительно.

Не прекращая целовать меня, нащупывает пальцами собачку молнии на спине, дергает вниз, ворчит, когда она заедает. Сдавленно матерится, настойчиво тянет, до тех пор пока не раздается треск ткани.

- Нежнее, Ар-рс! – возмущенно рычу на него, встрепенувшись в животных объятиях, как загнанный кролик. – Это же подарок.

Понимаю, как странно звучит моя претензия, но… Мне, кроме папы и брата, ни один мужчина ничего не дарил – я всё сама себе покупала. Сейчас что-то происходит со мной. Стальная баба плывет, броня трескается и расходится паутинкой, обнажая слабую беззащитную девчонку, верящую в чудеса и Деда Мороза.

Плохо дело. Мне не нравится такое состояние. Я в нем уязвима. Но ничего, потом снова соберу себя по осколкам. В том, что мне придется это сделать, - почему-то не сомневаюсь. У любой сказки бывает конец, особенно если в роли Андерсена у меня непостоянный Высоцкий.

- Тц, ну что за.… - сокрушается он нетерпеливо. Прокручивает меня за талию, поворачивает к себе спиной. – Пошьют ерунды, а мужикам страдать. Пояс верности какой-то, а не молния.

Тяжело фыркнув мне в холку, проходится поцелуями по позвонкам, будто расслабляется перед сложным заданием. Отстранившись, касается лопаток пальцами, очерчивает их, ведет по краям глубокого выреза, цепляется за проклятый замочек, который я тоже начинаю ругать на все лады. Наконец, бегунок поддается – и ползет вниз.

Платье спускается к моим ногам, прохладный воздух обдает обнаженную кожу, но ее тут же обжигают горячие ладони и… губы. Арс покрывает поцелуями спину, прокладывает извилистые дорожки к пояснице, а я почти не дышу, уставившись в стену перед собой пустым взглядом.

- Свет, - лепечу, не оборачиваясь. Комплексы не вовремя напоминают о себе.