Обрученные луной

И от того, как медленно разворачивается и падает поверх этого пятна соперник Хольма, не переставая истекать кровью из жуткой раны. — Он выдержал десятки ударов, если не сотни. И сам ударил в ответ всего один раз… Так вот как это бывает. Один миг — и все!»

— Хольм! Хольм! Хо-о-о-о-льм! — орали вокруг, срываясь на вой, визг и рычание.

Лестану замутило. Она стояла так близко от круга, что горячий запах крови достиг ее и словно опустился на кожу, липкий и мерзкий.

Хольм оглядел вопящую толпу с тем же точно выражением лица, с которым пустил свою победную стрелу. Холодным, сосредоточенным, усталым, как после тяжелой неприятной работы… Словно не победил, а проиграл, только все вокруг до сих пор этого так и не поняли.

На Росомаху он даже не посмотрел. Только перешагнул один из мечей, лежащих на песке, чуть более длинным, чем другие, шагом. Так же спокойно покинул круг и пошел к Брангарду. Лестана видела и слышала, как с каждым его шагом толпа затихала, будто насторожившись, и когда до нее, Лестаны оставалось три-четыре шага, а до Брангарда — всего один, Хольм остановился. Посмотрел в бледное лицо брата так, что Лестану пронзила непонятная жалость к ним обоим, и тихо уронил:

— Прости. Нехорошо вышло. Поговорить нужно прямо сейчас.

— Живой… дурень! — выдохнул Брангард и перепрыгнул этот разделяющий их шаг, стиснув Хольма в объятиях.

Рядом прыгала и визжала от радости Кайса, дружинники-Волки обнимались, стуча друг друга по спине кулачищами. Даже Ивар оттаял лицом и смотрел на Хольма… странно смотрел. То ли с уважением, то ли удивленно. А Лестану словно погладила по спине огромная мягкая лапа, тяжелая, пушистая, когда Хольм поверх плеча Брангарда посмотрел прямо ей в лицо. Виновато и тревожно. Будто она, Лестана, была для него страшнее Росомахи!

«Он спас моего Брангарда, — с отчаянием подумала Лестана, уговаривая себя улыбнуться и ответить благодарностью. — Да, он страшный, но любит брата! Если бы… если бы не Хольм…»

На нее вдруг накатило осознание, что без этого жуткого полузверя в круг пришлось бы выйти Брангарду. Умному, красивому, но мягкому — против стального вихря в руках врага. И вот тут ей стало страшно по-настоящему. Глупо, запоздало, но невыносимо.

Она все-таки попыталась улыбнуться Хольму, но застывшие как на холоде губы не слушались, и Волк усмехнулся в ответ с неожиданно понимающей горечью. А потом отвел взгляд невозможно синих глаз, которые каждый раз удивляли Лестану, и ей стало легче дышать. Только очень тоскливо почему-то.

— Пенек, мышами помеченный! Чучело облезлое! Ты чем думал, а?!

Хольм застыл у стены, молча глядя на мрачного и тоже ничего не говорящего отца. Впрочем, нужды в этом и не было, брат старался за всех.