Обрученные луной

Хольм нутром чуял, что наемник быстр, ловок и умел, как любой, чья жизнь зависит от воинского мастерства. Брану и нескольких мгновений не продержаться! Если только Росомаха не пожелает, выполняя заказ, еще и развлечься…

«Бран меня возненавидит, — с той же холодной четкостью мыслей понял Хольм, делая последний шаг и оказываясь между братом и наемником. — Я сейчас унижу его так, как еще никто и никогда этого не делал, да и сделать бы не посмел. После такого дружина станет смеяться ему даже не в спину, а прямо в лицо. Конечно, когда меня не будет рядом. Но все-таки станет… Зато он выживет. Это единственное, что по-настоящему важно».

— Брангард не даст тебе поединка, — бросил он в ухмыляющееся смуглое лицо Росомахи, исчерченное множеством шрамов. — Я запрещаю. Вместо него выйду я.

— А, так миленький Волчок все-таки девочка, что слушается мужского слова? — нараспев протянул Росомаха, насмешливо смерив их обоих взглядом.

Тишина вокруг разразилась возмущенными воплями. Орали все! И гости, и Волки, причем каждый — свое. Обострившимся слухом Хольм различал крики Медведей, те голосили, что мужчина должен стоять за свою честь непременно сам…

«Если выживу, — отрешенно подумал Хольм, — найду их и вызову каждого по очереди. И посмотрим, долго ли они простоят перед тем, как лягут…»

Волки гомонили мрачно и зло, они как раз понимали Хольма, но позор клану простить не могли…

— Хольм, не надо! — раздался рядом очень спокойный, но неуловимо напряженный голос брата. — Я выйду в круг.

— Не выйдешь! — отрезал Хольм, не поворачиваясь, чтобы не встретиться с Браном взглядом, так ему было стыдно. — Я твой старший брат. А еще — я Клык твоего клана. И приказывать мне может только вождь, а не его наследник.

Разговоры вокруг плеснули новой волной, но Хольму было все равно. Он сделал все, что мог, перед кланом и гостями признав Брана прямым наследником вождя в обход себя. Одно дело — когда старший брат заступается за младшего, это понятно, однако обоим не приносит чести. И совсем другое — когда на бой идет Клык, чей воинский долг напрямую заставляет беречь вождя и его кровь. Неважно, что эта кровь у них общая.

В голосе Брангарда было столько отчаянной злости, сколько Хольм никогда у него не слышал. Младший все понимал еще лучше! Выбор у него был прост: умереть под мечами Росомахи или признать, что брат спасает тебя от смерти, прикрыв собой.

И все это на глазах будущей невесты!

— Ты хотел поединка с сыном Вождя, — мягко, почти ласково сказал Хольм Росомахе, выбросив из головы все, что не касалось будущего боя. — Ты его получишь. Или проси прощения за каждое сказанное слово. На коленях.

— За хвост себя укуси, Волчок, — оскалился Росомаха, в глазах которого плескалось лютое разочарование. — А лучше сразу за яйца.