Обрученные луной

— Ивар… — прошелестела Мирана, качнувшись вперед, как дерево в бурю, и снова выпрямившись. — Сын мой…

— Ивар?! Сын?! — раздался вопль Авилара, вцепившегося в луку седла. — Ты даже сейчас видишь только одного?! А как же Гваэлис?! Мой мальчик! Мирана, как ты можешь? Как ты могла все эти годы?! Жрица! Высшая! Оставила себе одного, а второго, случайного, подкинула мне, как щенка! Чтобы никто не знал, чтобы не осудил тебя, святую и безгрешную. Слушайте! Слушайте все! — закричал он, качаясь в седле и глядя вокруг безумными глазами. — Что мне теперь скрывать?! Я любил ее! Любил всю жизнь! Молился на нее, к собственной жене годами в спальню не заходил. Поклялся, что никому не скажу, от кого Ивар. Как же, первое дитя! Подарок Луны! И единственное, да! А потом года не прошло, она еще кормила Ивара грудью и вот… не рассчитала. Срок был такой, что побоялась умереть, если вытравить плод. Помнишь, Рассимор, как она была то нездорова, то творила тайные обряды в храме, никому не показываясь… Пара доверенных жриц ее прикрывала, так она их потом отравила! Чтобы никто не узнал о втором ребенке, незаконном. А младенца ко мне принесла! Я жену перед этим заставил беременность изображать, сказал, что возьму ребенка на воспитание, пусть никто не знает, что неродной. Она согласилась… Очень малыша хотела, да и меня думала вернуть. Когда поняла, что это от моей тайной женщины, угасла за пару месяцев и ушла за Реку. А сына я воспитал. Второго сына, только моего! Она его знать не хотела, пока ей двойник для Ивара не понадобился! Бедный мой мальчик, он как узнал, что его настоящая мать жива, так сошел с ума. Сначала мечтал, что она его признает и будет любить, потом озлобился. А этот выродок, первенец, его не братом считал, а слугой! Да если бы Гваэлис его не убил, я бы сам! Какой из него был бы вождь? А я… я… только ради сына… Слышишь, гадюка? Не ради тебя! Ради сына! Моего мальчика… умного… смелого…

Он захрипел, содрогаясь в рыданиях, и у Лестаны мороз прошел по коже. Какая… мерзость! Какая жуть! Бросить собственного ребенка, потому что это стоило бы Миране положения жрицы! Погубить столько людей… совсем невинных! Даже собственного племянника… Уж не говоря о Лестане и Хольме, которого могли казнить ни за что! И все ради чего?! Чтобы самой остаться верховной жрицей, а Ивару подарить Арзин?! Как игрушку, которую требует, вопя и топая ногами, невоспитанный ребенок?!

— Ты сам виноват, — разомкнула Мирана белые губы, едва заметные на бледном лице. — Ты был слишком слабым. Если бы любил меня, давно взял бы клан и положил к моим ногам. Тогда я могла бы растить обоих сыновей. Сама виновата, выбрала не того. Коготь смог бы, но он смотрел на эту дрянь… до сих пор смотрит. А больше в Арзине и мужчин не отказалось. Выродились. Надо было в других кланах искать.