Обрученные луной

Но сначала — другое дело. — Он указал на мрачных Медведей, связанных и действительно изрядно помятых. — Эти двое пытались похитить мою дочь и ее названую сестру, племянницу Арлиса. Если бы не Волки, что вовремя подоспели, у них могло бы и получиться. Что скажете в свое оправдание?

Один из Медведей опустил взгляд, второй, напротив, высокомерно усмехнулся разбитым в кровь ртом и заговорил так же громко:

— Оправдываться? Мне? Сыну вождя? Лучше сам подумай, светлейший Рассимор, что ты ответишь моему отцу, когда он спросит, где его сын.

— Я найду, что ответить, — холодно отозвался Рассимор. — Дюжина свидетелей покажет, что вы пытались украсть наших девушек. Или в землях Медведей правит беззаконие? Или воля Луны и обычаи предков для вас ничего не значат?

— Ваши свидетели врут! — брезгливо бросил Медведь, и Хольм глянул на него уже иначе, оценивающе. — Мало ли что вы скажете, чтобы оправдать распутство ваших девиц. А они, между прочим, сами согласились поехать с нами. Увидели сильных мужчин и аж хвостиками завиляли. Понятное дело, теперь кричат, что их похитили, как еще им сохранить честь? Одна, между прочим, даже не Рысь, а вообще неизвестно что! Беличье отродье! Кто когда слышал про оборотней, призывающих Белку? Может, Луна и решила пошутить, создав такое существо, но причем тут Рыси? Что касается твоей дочери, светлейший Рассимор, то ты уж сам сначала определись, кто она, девица на выданье, замужняя женщина или…

Он напоказ потянул носом и скривил такую брезгливую морду, что все стало понятно без слов. А на распадок опустилась такая тяжелая смертельная тишина, что испуганно притихли даже листья на деревьях, как показалось Хольму. Рыси молчали, понимая, что отвечать на подобное должен вождь и ответ может быть только одним. А после него не может быть уже ничего, кроме войны. Войны, которую долго ждали, но все-таки пытались оттянуть по возможности, и вот она пришла, дохнула смердящей пастью, источающей вонь крови, пожаров, смерти…

Волки молчали тоже. Рудольв, прищурясь, глядел на Медведей так, что было понятно: прикидывает, как именно настругал бы их на ломтики. Дружинники сдерживались из последних сил, но только позволь — разорвут. И это слегка отрезвило Хольма, заставив разогнать алый туман, застилающий мысли. Связанных убивать нельзя. Все, что происходит здесь и сейчас потом годами будет обсуждаться в других кланах, и малейший урон чести станет непростительным.

«Ну, уж один-то мне точно достанется, — с холодной ясностью подумал Хольм, отогнав желание немедленного убийства, как досадливую муху. — Но вряд ли именно этот. Арлис не отдаст. Он Коготь, это его земля и его право.